Любовь нечаянно нагрянет

Всего долю секунду он кажется растерянным, а после перехватывает инициативу, прикасаясь так как никогда раньше — глубоко, сильно, порывисто, словно хочет задушить меня.

— Я разобью морду твоему придурку-дружку, — зловеще сверкая глазами, выдыхает Шурик, — Какого хрена, я удостоился чести лицезреть этот концерт?

— Как ты догадался?

— Главное — ты здесь. Остальное легко домыслить, выстроив простейшую логическую цепочку, особенно знаю твою поразительную наивность. Я пьян, но не тупой.

Упрек в голосе мужчины, неприятно резанул по самолюбию.

— Вообще-то, хочу тебе напомнить, что это не я скрывала «невесту» или кем там тебе приходится эта змея силиконовая.

— Рит, это мое прошлое, которое никак не хочет смириться с тем, что оно им стало.

— Ты сейчас говоришь прямо, как мой дружок-придурок. Словно, тебя, кто арканом держит.

— Не держит, — уверенно парирует Громов, — И от этого еще больше бесится. Моя вина есть. В том, что не предусмотрел Аськину мстительность, не забрал у нее ключи от собственного дома, не был с тобой до конца откровенен.

Он подхватил мои ледяные от волнения ладони и, согревая их свои дыханием спросил:

— Ты простишь меня за это?

Слово «конечно» уже готово было сорваться с моих губ, как картина за окном прямо поверх плеча Громова, неожиданно привлекла внимание всей трагичностью.

— Рит? — забеспокоился мужчина, оборачиваясь, чтобы проследить за моим взглядом.

— Шурик, — произнесла я, севшим от жалости голосом, — Я прощу тебе все что угодно. Только если ты спасешь котика.

За окном на большом высоком тополе сидел отощавший кот, а напротив него на той же ветке пристроилась здоровая ворона. Она методично клевала бедолагу, пытаясь бросить, тот изворачивался, пригибаясь к ветке. Дерево шелестело, раскачивалось, под гнетом сильного ветра, а кот выглядел таким обессилевшим, словно вот-вот сорвется.

— Как его бедолагу угораздило туда забраться? — недоуменно поинтересовался у меня Громов, — Тут пятый этаж.

— Пожалуйста, — умоляюще вцепилась в мужчину я, — Он же погибнет.

Громов чертыхнулся, со вздохом поднялся на ноги, отряхнул брюки и набрал кого-то по телефону.

— Здорово, Палыч. У нас там на базе подъемник остался? Отлично! Давай ноги в зубы и шуруй сюда. Водителя с категорией нет? Так сам сядешь, тебе в первой что ли? В бане…А не прифигел ли ты Палыч. У нас тут кот на дереве дохнет, а он в бане! Шуруй давай!

Уже через пару минут мы в сопровождении охранников и Василича выбежали на улицу.

— Кот что ли? — прищурился сбэешиник, — Так он там уж третий день заседает. Девки из бухгалтерии даже хотели скинуться отделом, чтобы его сняли бедолагу. Но мы такую самодеятельность не одобрили — дороговато выходит.