Любовь нечаянно нагрянет

Мы с баб Раей быстро и слаженно занялись готовкой иногда, прислушиваясь к тому, что происходит на улице.

А там было подозрительно тихо…

— Ритка, — шепнула баб Рая, — А у Иваныча тут точно нигде нет ружья припрятанного?

Я пожала плечами и выглянула в окошко — во дворе полным ходом шел процесс украшения елки. Громов уже натянул переноску, подключил в нее несколько гирлянд, а дед ходил за ним по пятам и выискивал к чему бы прикапаться. Если будить по его кирпично-насупленному лицу — придраться было не к чему.

Вскоре по домику стал витать неуловимый аромат нового года, что у многих в нашей стране ассоциируется с салатом Оливье и сладкими мандаринами.

Шурик привез с собой раскладной мангал и развел костер. Разложил на решетку уже маринованное мясо, овощи.

Я вышла во двор, чтобы полюбоваться елкой и чуть слюной не захлебнулась от аппетитных ароматов.

— Запах просто обалденный. Сам мясо мариновал? — подошла поближе, наблюдая, как Шурик ловко переворачивает шампура с баклажанами.

— Нет, — признался мужчина, — В ресторане заказал. Я не умею готовить.

— Мне казалось — все мужчины умеют готовить шашлык.

— Мне не довелось, — пожал широкими плечами он, — Когда студентом был, то самый роскошный ужин — картошка на сале. Потом работа на стройке — фастфуд из первого попавшегося ларька. Начальником стал — не по статусу.

— А в детстве? — тихо спросила я, вдруг задумавшись о том, что совершенно ничего не знаю о человеке, что стоит рядом со мной.

Мужчина несколько мгновений гипнотизировал взглядом огни новогодней елки, а после перевел взгляд на меня и произнес:

— Я родился в деревне. Жили мы не богато, но голодным я никогда не был, спасибо мама. Она у меня чудесная была. Весь дом на себе волокла и работу еще.

— Что с ней случилось? — я уже догадалась, что мать Громова умерла, иначе бы он не говорил о ней с такой болью.

— Инсульт. Оказалось, такое бывает и в сорок лет.

Глава 13

ЛексПоделиться своей болью и тоской оказалось естественным рядом с Ритой. Возможно, потому что только она могла быть искренна в своем сожалении, сопереживании. Ее взгляд стал очень грустным, когда он рассказал ей о своей матери. Лекс и сам не подозревал, как ему необходимо было выговориться. Такими подробностями своей жизни он не делился даже с хорошими друзьями, а Аське и дело до этого не было.

Маленькое рыжеволосое солнышко согревало его даже в моменты, когда он предавался плохим воспоминаниям и молчаливо поддерживало, нежно, но уверенно сжимая его плечо ладошкой.

Про отца он тоже рассказал и молча ждал ее неодобрения. И оно проскользнуло в печальном вздохе, но вслух девушка высказывать ее не стала. Лекс за это был ей благодарен. За такое вот молчаливое путь не понимание, но принятие.