Любовь по ошибке

77

Елена

- Может, теперь ты все-таки объяснишь, что произошло?

Тим стоял и смотрел в окно. Плечи сигнализировали: хоть пытай - не скажу.

Я подошла, развернула его к себе. Посмотрел исподлобья и уставился на свои тапки.

- Тимофей, я с тобой разговариваю.

Еще один косой взгляд и тишина."

"Это было на него не похоже. При всей вредности, занудливости и катастрофическом нежелании общаться с подобными себе особями вину свою Тим всегда признавал. Потому что считал это правильным. И тогда оставалось только одно: виноват не он. Ябедой Тим тоже никогда не был. Может, и нелогично для слишком правильного зануды, но вот так уж.

- Ксения тебе что-то сказала?

С нас можно было писать хрестоматийный сюжет «допрос партизана». Я сделала еще несколько попыток, и тут квакнул телефон: пришло сообщение от Кирилла. Прочитав, я ответила и сказала Тиму:

- Помнишь, как в «Денискиных рассказах»? Тайное всегда становится явным. Так что я все равно узнаю. И если виноват ты, пеняй на себя.

Оставив его в покое, я занялась домашними делами, чтобы отвлечься, но ничего не получилось. Через полчаса позвонила мама. Узнать, как прошла встреча на Эльбе. В подробности я вдаваться, конечно, не стала, но и самой скудной информации хватило, чтобы прозвучал приговор:

- А я сразу сказала, что ничего хорошего из этого не выйдет.

- Мама, - прошипела я, - речь идет не о том, что проблемы можно было избежать, а о том, как ее решить. Если не знаешь, что посоветовать, лучше помолчи. Педагог!

- Всего доброго, - обиделась мама. - В среду у Тимы еще будет бассейн? Значит, приеду во вторник. Мне все равно уже в школу надо.

У меня просто руки чесались. Что-нибудь разбить или кого-нибудь убить - без разницы. Чтобы выпустить пар, я позвонила одному недобросовестному клиенту и ядовито напомнила: срок оплаты счета истек. Контора наша не кредитор, судиться с ним не будет. Выслушивать оправдания и обещания не стала, повесила трубку. Это вообще было не мое дело. Хотя зарплата напрямую зависела от оплаты счетов клиентами.

Помогло не очень. Тогда я позвонила Ирке и выплакалась ей в жилет.

- Мать, - вздохнула она. - Тебе плохо, а мне хорошо. В кои-то веки мне по всем направлениям хорошо, и даже очень. Мне, наверно, должно быть стыдно, что тебе плохо, а мне хорошо, но нет, не стыдно. Хотя и сочувствую.

- Спасибо и на этом, - хмыкнула я. - Рада за тебя, честно. Не стесняйся. Пусть хоть кому-то будет хорошо.

Ночью я проснулось от того, что кто-то дотронулся до плеча. Открыла глаза - Тим. В одних трусах, растрепанный.

- Что случилось? - я села и включила свет.

- Мам, скажи... Мой отец - он меня вообще никогда не видел?

- Я же тебе говорила, Тим. Я и сама его больше не видела. Исчез, как только узнал, что ты должен родиться.

Видела. Недавно совсем. Правда, тебе об этом знать совершенно ни к чему.