Любовь со вкусом клубники

 — Ты сам все решил за меня, а теперь удивляешься, почему я против! Я не из тех, кто, пуская слюни, поползут за тобой на край света. Для меня вообще не проблема оставить наше приятное времяпровождение светлым воспоминанием!

— Ах так! — зло прошипел он. — Отлично. Давай тогда попытаемся восстановить деловые отношения. — он отвернулся, засунув руки в карманы брюк. — Меня полностью устраивает, как ты готовишь, поэтому завтра в девять утра жду тебя у себя.

— Хорошо. — спокойно произнесла я.

Головой повернувшись ко мне, я увидела горящий взгляд Антона. Не сказав больше и слова, он ушел, закрыв за собой дверь.

— Все хорошо? — спросила Женя, высовываясь из двери гостиной.

— Все просто отлично! — прокричала я, идя в свою комнату.

Вот почему? Почему нельзя себя нормально вести? Я же видела, что Львинский, если захочет, может быть совершенно адекватным. Но, видимо, сейчас он либо не хотел, либо разумность в Неаполе была напускная и на деле у него серьёзное психологическое расстройство, в чем я сильно сомневалась.

Всю ночь я проворочалась, но так и не смогла нормально уснуть. Дремота вымотала тело, поэтому утром я встала с отвратительным настроением.

Наспех собравшись, поехала на свою «любимую» работу, всем сердцем надеясь, что Антона не будет дома.

— Подождите, пожалуйста. — крикнула я, забегая в подъезд.

Добежав до лифта, как вкопанная остановилась, увидев Львинского. Он молча исподлобья смотрел на меня.

— Будете заходить, Вероника Юрьевна? — деловым тоном произнёс он.

— Воздержусь. — я отвела взгляд, смотря на «безумно красивую» бежевую стену.

— Как хотите. — он нажал кнопку и двери потихоньку закрылись.

Злость, смешанная с раздражением брала верх. Как мне вообще могло показаться, что этот человек способен на любовь?

Зайдя в соседний прибывший лифт, лбом прислонилась к холодному стеклу.

«Убери голову, дурная. После тебя останется отпечаток твоего жирного лба», — усмехнулось подсознание, ещё больше наливая масла в огонь.

Антон вольготно расхаживал по своей квартире, даже не собираясь никуда уходить. Один Бог знает, каких мне сил стоило молча выносить его самодовольную физиономию и ни разу не заехать скалкой, которой я раскатывала тесто на домашние пельмени.

«Работы, говорил, много у него. Врун, брехун и лжец».

— Вероника Юрьевна, я до вечера уеду. — буднично сказал Львинский, встав в дверном проёме. — Прошу убрать квартиру. У Любови Ивановны снова какие-то проблемы с внуком. Сверхурочные я выплачу, можете не переживать.

— А я и не переживала, Антон Сергеевич. — рукой вытерев лоб, испачканный в муке, ответила я. — Хорошего дня.

— И Вам."

"Он совершенно был уверен в своей правоте, не желая мириться первым.