Любовь со вкусом клубники

Несмотря на ужасную боль, причиненную Антоном, я безумно любила его. Смогла бы простить ему измену и ложь? Скорее всего нет. Точнее да, но потом при любом удобном случае я бы припоминала ему этот проступок и ждала новых измен.

Такая семейная жизнь — ад на земле. Поэтому проще было переболеть, перерасти эту обиду, разочарование.

Выйдя на улицу, подышать перед сном свежим воздухом, увидела звездопад. Поймав взглядом одинокую падающую звезду, зажала пальчики и загадала заветное желание, всеми фибрами души, надеясь на его исполнение.

Прошло около недели моего нахождения в родной деревне.

Стало легче дышать, жить. Буквально вчера перестали мучать кошмары по ночам, а перед сном не появлялась зацикленная картинка поцелуя Львинского.

Жизнь постепенно налаживалась. Заработанных у Антона денег хватило, чтобы заказать работы по перекройке крыши и смену окон.

Мне стала нравиться деревенская жизнь. Соседка баба Люся сказала, что на местный завод требуется пищевой технолог, поэтому сегодня утром я собрала все свои документы и приготовилась идти устраиваться.

Дойдя до калитки, увидела знакомую машину Полянского. Сердце пропустило удар. Женя. Ну я же просила не говорить, где я."

"Водительская дверь открылась и из неё вышел улыбающийся Леша.

— Неужели я нашёл нашу лягушку путешественницу? — он внимательно смотрел на меня. — Не нагулялась ещё?

— Что ты здесь делаешь? — замешкавшись, спросила я.

— Приехал забирать тебя. — он закрыл дверь и подошёл ко мне.

— Меня не нужно забирать. — упёрто ответила я, сделав шаг назад. — Мне здесь очень нравится.

— Конечно, очень. — Лёша осмотрел мой дом. — Экстремалка значит.

— Что? — моему возмущению не было предела. — На что ты намекаешь, Полянский?

— Я не намекаю Голубева, а прямым текстом говорю, что это не дом — это сарай.

— Что-о-о? — уже более озлоблено произнесла я. — Приперся ко мне, дом мой оскорбляет, забрать хочет. Не слишком много на себя берёшь?

На место привычной пустой боли приходила давно забытая злость и колкость. Мне хотелось как можно острее ответить зазнавшемуся городскому хаму, пусть и являющемуся профессором лучшего вуза.

— Дорогая моя, я всегда беру на себя столько, сколько смогу потянуть. — нагло усмехнулся Полянский, засунув руки в карманы джинс. — А ты, видимо, не рассчитала свои силы.

— О чем ты? — я не понимающе смотрела на него.

— Не важно. — он улыбнулся, облокотившись на забор, который чуть не упал. — Ты думаешь ехать в Москву или как?

— Какая Москва, Леш? — я горько усмехнулась, совершенно забыв про предложение Полянского об учебе.

— Пушкинская. Красивая такая. — он мечтательно ухмыльнулся. — Я вообще-то ради тебя старался, место выбивал, на учебу пристраивал. А ты? Что сделала ты?

— Я… — а я совершенно забыла о его помощи.