Любовь со вкусом вишни

Вы стояли у окна в полной темноте, держали кружку с остывшим чаем, потом сели на подоконник и закурили. Вам было очень плохо. Рассказать, какие мысли у вас были? Я их не слышала, я их чувствовала.

Она перевела дух и продолжила, не упомянув о том отчаянии, которое он испытал, и о его просьбе к Богу о ее спасении.

– У вас большой рваный шрам справа, от ключицы, через грудь, на спине родинка в форме сердца и под ней еще один шрам. Потом, так же быстро, меня понесло назад, и я очнулась в машине «Скорой помощи». Может, вы помните эту ночь?

Ника отпила остывший кофе и поставила кружку на стол. В звенящей тишине, воцарившейся на террасе, в которой даже дыхания сидевших за столом не было слышно, звук от соприкосновения чашки с деревянной поверхностью получился таким неожиданно громким, как хлопок!

Сергей помнил! Еще как помнил!

Это было почти два месяца назад.

Иногда на Кнурова наваливалась такая мучительная глухая тоска, нечасто, но случалось. Изматывая, скручивая душу в жгут. Сожаление о чем-то непонятном, понимание того, что многое уже поздно, печаль о непережитых чувствах, о другой, несостоявшейся жизни. Такие настроения накатывали на него то ли от усталости, то ли оттого, что не было интересного дела для ума. Тоска предупреждала о своем приходе металлическим привкусом во рту и необоснованным раздражением на всякие мелочи. Как только Кнуров, как правило с утра, улавливал эти симптомы, то старался занять себя сверх меры или пригласить очередную подругу на свидание, с раздражением заранее зная, что уже ничего не поможет, а будет еще хуже, впереди бессонная ночь, и ее надо просто пережить как болезнь, а к утру само пройдет, перемучив, опустошив.

Но в ту ночь ему было так плохо, как не бывало, пожалуй, никогда.

В какой-то момент Сергей вдруг испытал самое настоящее отчаянное горе, чувство безмерной утраты и вдруг понял совершенно отчетливо, что вот сейчас уходит где-то из жизни родной, близкий, самый важный для него человек. Боль и чернота навалились на него с такой силой, что Сергею стало больно даже дышать! Его накрыло ощущением безысходной страшной потери.

И тогда он попросил: «Не надо, Господи!»

И отпустило!

Стальной кулак, сжавший сердце, стараясь выдавить из него всю кровь, разжался, оставляя тупую боль-воспоминание о пережитом.

И Сергей понял, почувствовал – миновало!

Человек остался на земле, и теперь все будет в порядке.

Еле передвигая ноги от навалившейся каменной усталости, Кнуров прошел тогда в гостиную и рухнул на диван, даже не думая вернуться в кровать к спящей там женщине, настолько она была сейчас чужой в его жизни.