Любовь со вкусом вишни

А потом годами бы вытаскивал себя из этого чувства!

Но это «что было бы» и, слава богу, не случилось с ним слетело с его души сейчас легко, как шелуха, сдуваемая ветром.

И нет, не было никогда в его жизни никого, кроме вот этой женщины!

Все просто!

Это все очень просто! У каждого из нас внутри есть некий камертон, настроенный на своего человека. Ты живешь и не знаешь, кто он, где он и встретитесь ли вы вообще. Но камертон звучит, всегда точно определяя иные отношения как дешевку – это стекло, и это стекло, и это.

И ты принимаешь тех, с кем сводит тебя жизнь, потому что бог его знает, как звучит хрусталь, ты же не слышал никогда, ну чувствовал, ну ощущал, но ведь не слышал!

И вдруг – бзынь-нь! И все!

И нет больше вопросов и ответов, и никаких «возможно» и «может быть». Есть единственный, совпадающий с тобой полностью тон.

Все очень просто! Потрясающе просто!

Главное, чтобы в тебе самом не было трещины и вы звучали в унисон!

«Все остальное обыкновенная хрень! Ну, вот так сложилась моя дорога к ней! Через всякое дерьмо. Бывает», – подумал, засыпая, Кнуров.

Ника проснулась от жары и от тревожного, непонятного сна. Ей было жарко и неудобно, она чувствовала себя бабочкой, укутанной в горячий кокон. Попыталась вытащить руки из-под одеяла и замерла, увидев спящего рядом Кнурова.

И тут он открыл глаза.

Они смотрели друг на друга, пережив в эти несколько мгновений всю свою жизнь, ту, что уже прожили порознь, и ту, что еще проживут, даст бог, вместе. Нечто такое, что доступно для понимания только небесам и влюбленным.

И, не сговариваясь, одновременно, потянулись друг к другу, встретившись на полдороги в таком поцелуе, после которого может быть только продолжение, – горячем, безумном, отбирающем все силы! Настоящем!

При том, что он только что все ясно понял про нее, про себя, про них двоих, Кнуров оказался не готов к тем чувствам, обостренным ощущениям, которые так неожиданно обрушились на него.

Как-то одна из его подружек сказала ему: «Когда ты со мной трахаешься, мне всегда хочется назвать тебя «товарищ Дзержинский». Ты контролируешь все, Кнуров, даже свое удовольствие!»

И это действительно было так. Всегда.

С самого первого своего сексуального опыта в подростковом возрасте он контролировал все – от первого поцелуя до элегантного ухода от дамы после постели.

До этой женщины!

Какой тут контроль?!

Нет, конечно, с того самого первого момента, как он ее увидел, она будила и так растревожила в нем все мужские инстинкты, что он тысячу раз думал и представлял себе, как у них все могло быть! Как у каждого нормального здорового мужика, с воображением на эту тему у Кнурова все обстояло отлично.