Любовь со вкусом вишни

Впрочем, это ничего не меняет!

– Уверен, что вместе с номером телефона вы узнали и то, что я не занимаюсь проблемами, связанными с бытовыми разборками, какого бы уровня стоимости эти разборки ни оказались? – холодно «отшивал» он навязчивую дамочку, попутно отчитывая с явным намеком на предостережение.

Пауза. Легкое придыхание.

– Да, я знаю, но моя проблема не имеет никакого отношения к бытовым. – Молчание, вздох. – Моя жизнь превратилась в странный детектив.

Ему совсем не хотелось именно сейчас вникать в ее проблему и в чьи-либо проблемы вообще.

Ему хорошо, разморенно-уютно после жаркой баньки, ледяной рюмочки и вкуснейшего шашлыка. На руках у него теплым счастливым комочком спит Машка, мирно посапывая, умотанная собственной необузданной активностью. Еще большой вопрос, кто кого «укатал» – Кнуров даже не подозревал, что годовалый ребенок – это вам покруче любой полосы препятствий спецназа."

"И он совершенно не собирался выпадать из этого замечательного состояния, когда душа умиротворяется под неспешную задушевную беседу с друзьями, в принципе братьями, а тело нежится и благоговеет, а мозг наконец-то отдыхает от всех проблем и вопросов.

Какого черта!

Не будет он работать, какой бы легкий звон ни вызывал в нем голос этой девушки, похожий на вишню в коньяке – такой же насыщенный, терпко-сладкий, слегка горьковатый. Девушки с красивым именем Вероника, говорившей тихо, с длинными паузами и легким придыханием, и интригующей все его мужские инстинкты.

Нет уж!

Вероник много, а такого отдыха и праздника встречи с мужиками, когда никуда не торопишься, отодвинул все дела, не выпадало уже миллион лет!

Он уже решил отказать ей, или, ладно, завтра вечером, так и быть, он встретится с девицей в офисе, и, так и быть, пусть поведает, что у нее там случилось на ниве, скорее всего, любовно-квартирных переживаний.

– Хорошо! Завтра вечером подъезжайте ко мне в офис и все расскажете.

Она недолго помолчала. Вздохнула.

– Сергей Викторович, завтра, скорее всего, уже будет поздно, – даже как-то спокойно уведомила звонившая.

– Что, – раздражаясь и повышая голос, поинтересовался Кнуров, – вопрос жизни и смерти?

Повисла тишина.

Не только в телефонной трубке, где он прямо-таки чувствовал, как девушка обдумывает правильный ответ, но и за столом.

До сих пор мужики, разговаривавшие вполголоса, чтобы не мешать ему беседовать, замолчали и дружно, как по команде, посмотрели на Кнурова.

– Я не знаю, – наконец ответила Вероника, – насколько жизни и смерти, но, думаю, покалечить меня могут вполне реально.