Искупление вины

В этот раз перед агентами, заброшенными в прифронтовую территорию и в глубокий тыл русских, была поставлена конкретная задача: выяснить направление следования военной техники и воинских подразделений. Все агентурные группы, работавшие в разных областях России (Лесник успел закрепиться в Перми, Курьер уже второй год обживал Куйбышев, а Ворон, смуглого вида паренек, напоминавший цыгана, расположился в пригороде Сталинграда), будто бы сговорившись, называли районы Ленинградского, Северо-Западного и Волховского фронтов.

Полученная информация была стратегически важной. Косвенно ее подтверждали еще четыре группы, заброшенные в районы Рыбинска, Череповца и Ярославля.

Сообщения немедленно следовало передать на набережную Тирпиц в штаб-квартиру «Абвера». А уж там пусть аналитики решают, что с ней делать.

Глава 18. Ставка Гитлера

Последнее слово за фюрером

Весь вчерашний день у Гитлера было скверное настроение. Тому была исключительная причина: после совещания в резиденции «Вольфшанце» личный адъютант Отто Гюнше доложил ему о том, что погиб министр вооружения и боеприпасов Фриц Тодт. Его самолет взлетал с аэродрома под Растенбургом, но неожиданно на высоте тридцати метров взорвался. Сам Тодт, сопровождавшие его люди и экипаж сгорели.

Фюрер велел разобраться с произошедшим трагическим случаем самым тщательным образом, но все понимали, что виновных уже не отыскать. В Ставке поползли неясные слухи о том, что в случившемся виновата английская разведка, которая в последний год действовала особенно бесцеремонно.

Следовало решить (и как можно скорее!), кого именно поставить на место погибшего, хотя заменить такого человека, как Фриц Тодт, будет крайне сложно.

Тодт нередко бывал в Ставке Гитлера, добираясь туда курьерским поездом, который курсировал между Берлином и «Вольфшанце». В свой последний приезд он попросил у Гитлера несколько минут, чтобы сообщить ему нечто важное, но фюрер, у которого было назначено оперативное совещание с генералитетом, отказал и предложил встретиться через два дня, когда он будет более свободен. И вот сейчас, мучаясь неизвестностью, он очень сожалел, что не смог выслушать бедного Фрица.

На одном из совещаний в качестве нового министра вооружения и боеприпасов всплыла кандидатура Альберта Шпеера, за которого хлопотал руководитель партийной канцелярии Мартин Борман. В Ставке тоже никто не возражал против его кандидатуры. Альберт Шпеер по образованию был архитектором. Блестяще проявил себя в 1936 году при реконструкции Берлина. Имелись все основания предполагать, что он будет на своем месте как имперский министр.

Но последнее слово оставалось за фюрером.