Искупление вины

Дорога каждая минута забытья, потому что на фронте такая возможность выпадет не скоро. Просыпались лишь по команде командиров.

– Не иначе, как нас «пасут», – негромко произнес Лиходеев, посматривая по сторонам. – Вон, за окном еще патрульные. Чего они все сюда привалили? А по перрону еще два человека ходят в повязках, чего-то высматривают. Прямо в лица заглядывают.

– Там другой зал есть, – подсказал Падышев. – Не очень-то они тревожат тех, кто спит, может, пойдем туда, притулимся где-нибудь?

– Мысль хорошая, – отозвался Аверьянов. – Я схожу туда и посмотрю, есть ли там патрули? Чего зря нарываться?

Закинув вещмешок на плечо, он направился к залу. Неожиданно с другой стороны в зал ожидания вошли три красноармейца. Старший патруля, коренастый младший сержант, был одет в короткий полушубок. На вид ему было не более двадцати лет, на верхней губе пробивался желтоватый юношеский пушок. Двое других – еще моложе. По их усталым лицам было видно, что патрулирование для них в тягость. Не такой они видели армейскую службу. Наверняка представляли себя где-нибудь на передовой, с гранатой в руке врывающимися в немецкий блиндаж. А пули и минные осколки, разумеется, не для них. Ночное бдение воспринималось ими, как невероятная немилость воинской судьбы. Но от этой части службы не увильнуть, а потому они четко выполняли то, что было прописано по уставу: следили за порядком, выявляли неблагонадежных, а также пытались распознать вражеских агентов, что могли затесаться среди бойцов, отбывающих на фронт.

На Михаила, стоящего в отдалении, патрульные внимания не обратили. Видать, не тот типаж, не вписывался в инструкции. «Придется вас разочаровать, ребята», – невольно усмехнулся Аверьянов и уверенно зашагал прямо навстречу комендантскому патрулю.

Остановившись перед старшим с широкой красной повязкой на руке, пристальным взором окидывающим дальние углы зала ожидания, представился:

– Я – сержант Михаил Аверьянов, доложите обо мне в районный отдел Комитета государственной безопасности. Мне нужно доложить о государственной тайне.

Командир патруля был несколько ниже, чем представлялось издалека. Слегка приосанившись и задрав крупную голову, паренек с нескрываемым интересом посмотрел на подошедшего тыловика. Происходящее напоминало забавную шутку (где это видано, чтобы шпионы сами сдавались!).

– А почему погоны старшего лейтенанта? Решил себя в звании, что ли, повысить? – Начальник комендантского патруля откровенно шутил.

– Не время для веселья, – серьезно ответил Аверьянов. – Скажешь им, что встречи добивается человек с другой стороны.

– С какой такой другой стороны? – враз посуровел сержант.

– Включи мозги! С немецкой, – стиснув зубы, процедил Михаил.