Искупление вины

Семен Константинович подробно изложил в докладной записке причины неудач, где главным фактором считал отсутствие ударных танковых соединений, недостаток артиллерии, несогласованность в тактических действиях. А также ухудшившиеся накануне погодные условия, на руку сыгравшие немцам, – снег был такой глубокий, что в отдельных местах доходил до пояса. Конечно, если бы ему предоставили побольше времени на разработку операции, усилили бы стрелковые корпуса танковыми подразделениями, тогда немцев непременно подвинули бы. А так разработкой операции приходилось заниматься армейским штабам. А еще подвела военная разведка, она была налажена из рук вон плохо! Там, где немцев не должно быть, обнаруживались крупные войсковые соединения с хорошо укрепленными районами, а там, где планировались прорывы, были минные поля.

Наверняка Иосиф Виссарионович уже прочитал доклад, и у него возникли какие-то вопросы. В таком случае он готов самым подробным образом ответить на каждый из них. Конечно, хотелось бы на передовую, чтобы доказать товарищу Сталину, что срыв наступления на Юго-Западном направлении всего лишь цепь неблагоприятных случайностей.

В последние два года Иосифа Виссарионовича донимал радикулит. Когда его прихватывал очередной приступ, он предпочитал лечиться народными средствами, избегая всяких рекомендованных врачами мазей. На кухне стояла добротная печь, облицованная белым кирпичом, в которой обычно для Сталина выпекали весьма вкусный сдобный хлеб. На печи имелась ниша, устланная войлоком, куда он забирался по приставленной лестнице, накрывался овчинным тулупом и лежал на ней до тех пор, пока, наконец, боль не отпускала.

Минут через двадцать зазвонил внутренний телефон. Поскребышев тотчас поднял трубку:

– Да, товарищ Сталин… Маршал Тимошенко здесь, – после чего повернулся к Семену Константиновичу, мгновенно напрягшемуся, и сообщил: – Иосиф Виссарионович ждет вас.

Маршал сразу же поднялся, одернул слегка задравшуюся гимнастерку и, открыв дверь, вошел в кабинет Сталина. Почувствовал, как под правой ступней слегка скрипнул паркет.

Иосиф Виссарионович сидел за письменным столом и что-то сосредоточенно писал. На столешнице в небольшой фарфоровой чашке, покрытой позолотой, изрядно пооблупившейся во многих местах, лежала его любимая трубка. Курительная часть была выполнена из красного дерева с каким-то темным замысловатым рисунком, а вот мундштук, тонкий и изрядно покусанный, из черного. Рядом лежала пачка папирос «Герцеговина Флор», любимый сорт Верховного. Разрывая папиросную обертку, он заполнял табаком курительную трубку.

– Как добрались, Семен Константинович?

– Спасибо, товарищ Сталин, добрался хорошо. Без происшествий.