Любовь в никогдабре

Я ревновал ее даже к Кузьме… Да, обещал его отдать, но рука не поднялась. Не хотел огорчать Злоключение, да и мне, признаться, он понравился. А когда увидел, как спокойно кот провожал взглядом летающих по улице зимородков, и вовсе успокоился.

А еще я ревновал, потому что кот смог сделать то, чего не смог я, — влюбить в себя Валерию.

***Три дня прошли, а хранительницу Максима так и не нашли — ни живую, ни мертвую… Я только что снова наорал на своих людей, приказал рыть дальше, ведь оставалось еще несколько часов до инициации друга. Не знаю даже, почему не отозвал их. Видимо, не хотелось признавать, что Макс обречен.

Два часа снова и снова перечитывал собранную моими ищейками информацию, пытаясь понять, что упустил, или найти какую-то зацепку. Но тщетно.

«Прости, друг…»

Я обернулся зимородком и полетел к берегу реки, где уже собирались инниферы, чтобы не оставлять Максима одного в такой момент. Друг поблагодарил всех собравшихся сородичей за поддержку. Он всегда славился своей смелостью и бесшабашностью, вот и теперь, похоже, был готов принять свою судьбу.

Уже через несколько минут Макс превратился в зимородка. Обвел всех присутствующих взглядом и сразу упорхнул. Видимо, решил, что рассусоливать уже незачем, ведь ничего не исправить.

Да, Максим достойно держался, хотя неизвестно, чего на самом деле это ему стоило. Но готов ли я принять такую судьбу? Перед глазами возникло лицо моего Злоключения, а потом улетающий вдаль зимородок, обреченный вскоре потерять рассудок и провести остаток жизни обычной птицей.

Нет уж, я еще не всё испробовал. И пока есть время, буду бороться.

***— Я оплачу все издержки, не волнуйтесь на этот счет, Сергей Денисович! — Я разговаривал с одним из самых известных гипнологов страны.

Это был последний вариант, который не попробовал, — попытаться достать воспоминания из Валерии с помощью гипноза. Да, когда я разговаривал об амнезии с доктором наук в первый раз, он резко негативно отзывался об этом способе, много говорил о ложных воспоминаниях, рассказывал о волне таких случаев и о том, как они влияли на человека. К тому же неизвестно, как это подействует на хранительницу, учитывая всплески энергии книги. Но попробовать стоило — теперь терять уже было нечего как мне, так и ей.

— Алексей Антонович, дело не в деньгах, как вы не понимаете… Времени слишком мало, а задача серьезная, — отозвался в трубку тот. — Воспоминания и так штука ненадежная, спешить в этом деле никак нельзя. А ведь еще и контакт нужно с клиентом установить…

— Я бы не просил вас, если бы речь не шла о жизни и смерти. Разве вам самому не интересно решить такую задачу? Это ведь такой вызов для вас как для специалиста! — попытался я воззвать к его профессиональному эго и, кажется, сработало.