Любовь в никогдабре

Кормил салатом «Цезарь» и пытался споить клубничным дайкири. Но споить меня — дело зряшное. Не пьянею я, по крайней мере не глупею от выпитого, хоть никогда и не злоупотребляла. Тело мое — храм мой, пусть я периодически и пихаю в этот храм чипсы со вкусом краба.

За ужином Пётр продолжил потчевать меня рассказами о прошлых победах на любовном и рабочем фронте. Да так старался, что ко времени оплаты счета меня от кавалера начало сильно подташнивать. Потом я сделала ужасную вещь — ответила строгим отказом на его предложение продолжить вечер в его городской квартире.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Как это не хочешь ехать? — спросил он с отвисшей челюстью.

Похоже, к отказам не привык, да и кто посмеет отказать такому… мачо…

— Я… мне… у меня родители строгие! — Я попыталась ретироваться вежливо.

В свое оправдание скажу, что просто не успела придумать нормальную отмазку в тот момент.

Пиджачок-судачок на мой порыв уважить старших и явиться домой вовремя вдруг обозлился.

— Я тебе цветы присылал? Присылал! На ужин сводил? Сводил! Так поехали…

— Куда?

— Ко мне!

После того, как я задала гениальный вопрос «зачем?», у него задергался глаз.

— Дура малолетняя! — пропыхтел он.

Хотя мне на тот момент уже стукнуло двадцать один — по всем параметрам взрослая.

Я практически перекрестилась, когда он гордо оплатил лишь свою половину счета и удалился.

А на следующий день, придя на работу, я узнала, что у нас с ним, оказывается, всё было… И как было! Тишкина слаба на передок, по-всякому его обслужила.

Когда я пришла к нему разбираться, он лишь рассмеялся мне в лицо и посоветовал на первом свидании так яростно из трусиков не выпрыгивать. Посоветовал громко, так, что, когда я выходила из его кабинета, сотрудники тихо посмеивались. Ну и покраснела же я тогда… Но всем было плевать, что я — девушка приличная, до этого ничем свою репутацию не запятнавшая.

Дальше хуже — он посмеивался каждый раз, когда меня видел, особенно если рядом стоял кто-то еще, а, как правило, так и было.

Но настал день, когда мне, на тот момент еще великой удачнице, предложили работу в другой фирме — более крупной, с приличным окладом. Я шла писать заявление как на праздник.

В следующий раз я столкнулась с Петром Даниловым случайно через несколько лет. Так сложилось, что мы вместе оказались на одной и той же выставке по прикладному искусству.

Увидела его в таком же сером костюме, как раньше, так же поправляющим свой мерзкий галстук, и… не удержалась.

Взяла да подошла к хаму.

— Извиниться не хочешь? — спросила с грозным прищуром.

На тот момент я уже обладала достаточным запасом уверенности в себе, чтобы такое провернуть.

— Я тебя хотел облагодетельствовать! — ответил он, хмурясь.