Любовь в никогдабре

«Блин, он явно зачарованный какой-то… Ну неужели не взопрел в этом костюме на такой жарюке?»

Я понаблюдала за ним минут пять, но потом мне это решительно надоело, и я уткнулась в телефон. И именно поэтому запоздало отметила, что машину обогнул какой-то мужчина в таком же сером костюмчике. Похоже, тоже иннифер.

«Боже, неужели они все такие носят? Целая деревня серых костюмов?! Это ж похлеще любого ужастика!»

Второй серый костюмчик, тоже темноволосый, подошел к Крутову и встал спиной ко мне.

Я понятия не имела, о чем они разговаривали, но Алексей вскоре начал усиленно махать руками. А потом и вовсе что-то заорал. Я ничего не слышала: машина была заведена, играла музыка, которую я просто не знала как отключить — приборная панель больше походила на пульт управления космическим кораблем.

«Эх, Лера, шпион из тебя никакой!» — только подумала я, глядя на ругавшуюся парочку, как вдруг второй иннифер поднял руку и почесал затылок так, как это всегда делал… Миша!

Грудь резко сдавило, дышать стало практически невозможно. И я почти задохнулась, а мои глаза раза в два увеличились в размере — с такой тщательностью я разглядывала мужской затылок. Похож! Чертовски похож… Или схожу с ума?

Я резко взялась за ручку двери, собираясь ее открыть и бежать к ним. Глаз от мужчин не отводила, боялась — вдруг видение… Медлительная дуреха, я даже не успела выйти из машины, как вдруг Крутов схватил собеседника за грудки и приподнял над землей.

А в следующую секунду перекинул через перила моста.

Глава 14. Полет. Вода

Алексей

Я скинул этого паршивца с моста, а в голове заезженной пластинкой продолжали крутиться его «умные» речи:

«Зачем ты с ней нянчишься? Бесполезно это! Она же с тобой в игры играет, брат! Никакой амнезии у нее нет. Просто заставь ее отдать книгу. Пытки гораздо действеннее разъездов непонятно куда и непонятно зачем…»

И это мой брат… Разница у нас с ним всего в несколько часов… Нет, мы не близнецы, рождены от разных матерей. Но в детстве очень походили друг на друга, дружили даже. Игорь был добрым и отзывчивым. Он и теперь тоже может быть добрым и отзывчивым, но только когда ему это выгодно. С годами брат изменился, очерствел, живет исключительно своими интересами. Вот и в этот момент делал вид, что печется о моих делах, а на самом деле разнюхивал ситуацию — я это остро почувствовал.

И эта его тяга к пыткам…

Как бы Валерия меня ни бесила, пытать ее я не стану, и без того ей в жизни досталось с лихвой, не зря ее назвал Злоключением. Она ведь живая, чувствует боль, а я не садист. Нет во мне той природной жестокости, которая присуща многим моим собратьям. От разговоров о пытках меня коробило, и Игорю это великолепно известно.

Когда он сказал: «Начни с пальцев.