Любовь в никогдабре

Это почесывание затылка — такое характерное Мишино движение…

Отчего я приняла брата Алексея за Мишу? Только потому, что он так же чешет затылок? Ну не дурочка ли? Да, со спины похож, но мало ли на свете людей похожей комплекции, цвета волос? Прическа немного другая, кстати, гладенькая такая, а у моего жениха шевелюра обычно была куда более взъерошенная.

«Он мертв, забудь его! Хватит видеть его во всех…» — это моя здравая половинка. Она смирилась с тем, что Миши в моей жизни больше нет и не будет. А сердце мое всё не может. Память у него, видите ли, слишком хорошая. Хранит воспоминания о нем с таким рвением, будто если исчезнут, исчезнет и сердце, а вместе с сердцем и я… Вот такое странное чувство, и никак от него не отделаться. А пока в сердце Миша, другим туда доступ закрыт. И это надолго. Возможно, что навсегда.

Всё же иннифер не подкачал, спас меня, да как умело… Как будто изначально знал, что нужно делать в таких ситуациях, и только тем и занимался, что вытаскивал девушек из разных речек.

Герой!

А я на него накричала. Даже стыдно теперь стало — после того, как прошел шок. Надо бы поблагодарить за спасение. Похоже, моя невезучесть передалась и ему, что неудивительно.

Вот только переоденусь.

Интересно, что мне купили помощники Алексея? Чемодан тяжелый, такое ощущение, будто собрали гардероб. Предвкушая обновки, я открыла крышку и разочарованно вздохнула: тут одни костюмы и белые рубашки, явно не женские. Может быть, просто перепутали чемодан? Ведь у нас они одинаковые. Пойду спрошу у иннифера.

Я вышла из своей комнаты в надежде застать Алексея в общей гостиной, но его не было. Тогда я подошла к его спальне, только хотела постучать, как дверь распахнуло сквозняком. Шагнула внутрь и застала этого пакостника подносящим к лицу трусики-бикини, явно ему не принадлежавшие.

Тоже мне герой.

— Извращенец! — пискнула я и замерла с открытым ртом.

— Кто? Я?! Да я просто пытался понять, как вы, барышни, можете носить это! Ничего же не прикрывает…

— Что надо, то и прикрывает! — возмутилась я.

— Ну давай! Надень, продефилируй, а я оценю, что оно там прикрывает…

— Размечтался!

Я подошла, вырвала из его лапищ трусики, закрыла чемодан, полный женского барахла, и зашагала к выходу.

Резко развернулась у двери, спросила с чувством:

— Что входит в процедуру этой вашей инициации? Уж не секс ли с хранительницами? Если да, то инициироваться будешь в гордом одиночестве!

Иннифер сложил руки на груди и усмехнулся.

— Окстись, женщина. Слишком много о себе думаешь. Я бы не стал с тобой спать, даже если бы ты меня об этом молила. Не будь ты моей хранительницей, я бы на тебя даже не взглянул, тем более что и смотреть особо не на что.