Любовь в никогдабре

Через время я немного поостыл, хотя по-прежнему хотелось плеваться от одной мысли, что Валерия верит россказням меркантильной мамаши. Не то чтобы я считал ее приемную мать причиной всех бед мира, нет… Все они такие: и приемные, и биологические, я разделения не делаю. Кукушки — так говорят сами люди, и никак меня в обратном не убедишь.

Однако, отодвинув эмоции на второй план, я всё же смог обдумать новые вводные — то, что мне рассказала хранительница.

Ее бабушка заплатила приемным родителям, чтобы те удочерили ее. Получается, подготовилась заранее, хотя ее смерть была всего лишь несчастным случаем. Зачем она это сделала? Очевидно — и впрямь опасалась за свою жизнь. Но кто ее преследовал? И почему родители самой Валерии так часто переезжали? Способ замести следы? К слову, они заметены достаточно хорошо, умело…

После смерти бабушки Валерию на полгода отправили в детдом, откуда ее и удочерили, сменили ей имя. Почему было сразу не взять девчонку, а вместо этого связываться с бюрократической машиной? Очевидно, люди чего-то сильно боялись, раз пошли на такие сложности.

Неужели «круг избранных» и правда существует? А кто-то из наших действительно убивает хранительниц?

Если так, то мое Злоключение в опасности. Нельзя оставлять ее одну и… доверять другим инниферам тоже опасно.

Валерия — мое наказание, и тем не менее не могу же я позволить, чтобы ее убили! Я ведь и сам тогда погибну."

"Кстати… кое-кому из моих собратьев это может быть очень на руку. Нужно быть начеку. Придется заниматься поисками книги самим.

С этими мыслями я влетел в окно гостиной в отеле, перевоплотился и поспешил в свою спальню, чтобы заново пересмотреть все данные по этому делу.

Похоже, нам с Валерией придется изрядно попыхтеть.

Валерия

— Ты уверен, что навестить детдом — хорошая идея? — спросила я.

Иннифер зыркнул в мою сторону и промолчал.

Я заметила: Алексей всегда молчал, когда ответ казался ему слишком очевидным. Будто экономил слова… Жалко ему для меня слов — вот оно как.

Не знаю, какая муха укусила его вчера после завтрака, но из почти что нормального человека Алексей превратился в угрюмого типа, имя которому… Дракула. Для полного сходства ему нужно превращаться не в зимородка, а в летучую мышь, можно даже отрастить пару клыков для острастки.

— Просто если я за двадцать лет ничего не вспомнила, с чего ты взял, что вспомню детство, побывав в детдоме? Сам сказал, я прожила здесь всего полгода, пока меня не удочерили.

— Надо с чего-то начать. Пойдем, — скомандовал он.

И я потрусила следом. За эти дни поняла: лучше сразу слушаться — экономия времени.

Мы оказались во дворе, где по правую и по левую руку располагались детские радости: неказистые горки, тридцать раз перекрашенные качели.