Любовь в полдень

А можно мчаться прямо на врага, но у того случится осечка, и останешься целым и невредимым. Дело случая. — Пытаясь справиться с чувствами, он стиснул зубы. — Я хотел отнести обоих в безопасное место, однако рядом не оказалось никого, кто смог бы помочь. Оставить на месте Фенвика не позволял воинский долг: если бы командира эскадрона взяли в плен, врагам удалось бы получить принципиально важные сведения, ведь он имел доступ ко всем распоряжениям генерала, располагал информацией о стратегических планах, вооружении, боеприпасах... обо всем, от чего на войне зависит успех или поражение."

"Беатрикс сочувственно смотрела в страдальческое лицо.

— И тебе пришлось в первую очередь спасать подполковника Фенвика, — с горечью прошептала она, осознав суть трагедии. — Прежде чем вынести друга.

— Я пообещал — нет, поклялся Марку, что немедленно за ним вернусь. Сказал, что оставляю рядом Альберта. Он хотел что-то ответить, но не смог. У него изо рта текла кровь. Я приказал Альберту охранять Беннета, взвалил Фенвика на плечо и понес в овраг. Когда вернулся, небо полыхало, а дым разъедал глаза и не позволял видеть дальше нескольких футов. Разрывы снарядов вспыхивали ярче молнии. Марк исчез, пропал в прямом смысле слова. Русские его забрали, а Альберта ранили — проткнули штыком, разорвали ухо: в том месте, где зашивали рану, и сейчас еще виден шрам. Я лег рядом с Альбертом и начал стрелять; удерживал позицию до тех пор, пока наши основные силы не пошли в наступление. В конце концов мы захватили огневой рубеж и одержали победу.

— А лейтенанта Беннета так и не нашли? — слабым шепотом уточнила Беатрикс.

Кристофер покачал головой:

— Во время обмена пленными Марка не вернули. Долго протянуть он никак не мог. А у меня был шанс его спасти, и этот шанс я упустил. Теперь уже никогда ничего не узнаю. — Он вытер рукавом блестевшие влагой глаза и умолк.

Казалось, он чего-то ждал... сочувствия, которого ни за что не принял бы; а может быть, осуждения, которого не заслуживал. Беатрикс пыталась понять, что на ее месте сказала бы другая, значительно более мудрая и земная девушка. Увы, нужные слова не приходили. Единственное, что можно было предложить, — это правду.

— Послушай меня, — заговорила она. — Ты оказался перед совершенно невозможным выбором, и Марк... лейтенант Беннет не мог тебя винить.

— Я сам себя виню, — с печальной безысходностью признался Кристофер.

Как же, должно быть, он устал от смерти, с душевной болью подумала Беатрикс. Как измучился от горя и ощущения собственного бессилия! Удастся ли уговорить, убедить, утешить?

— И напрасно. Неразумно корить себя за то, что не удалось совершить. Понимаю: мучительно думать, что друг умер в одиночестве или, того хуже, попал в руки врагов.