Любовь в полдень

Белоснежную рубашку дополнял простой, хотя и безукоризненно накрахмаленный шейный платок. В этой обычной, заурядной одежде он нравился Беатрикс еще больше: парадная военная форма казалась вычурной и угнетала чрезмерной яркостью.

Щедрое осеннее солнце уже спускалось в темное гнездо леса, и деревья центральной аллеи отбрасывали длинные тени.

Вместо экипажа перед домом одиноко стоял сильный гнедой мерин Кристофера.

Беатрикс удивленно посмотрела на мужа.

— А для меня лошадь не предусмотрена? Или хотя бы тележка с пони? Неужели всю дорогу придется бежать трусцой?

Кристофер слегка улыбнулся:

— Если не возражаешь, поедем вместе. Считай, что это сюрприз.

— Удивительно!

— Да. Решил, что тебе будет приятно. — Он помог любимой подняться в седло, легко запрыгнул сам и уверенно устроился за спиной.

Беатрикс прижалась к теплой широкой груди и подумала, что сюрприз сюрпризом, а этот миг вдвоем — уже блаженство. С радостной готовностью она отдалась новым упоительным ощущениям: близости, бережной силе упругого мужественного тела, ровному ходу коня. Вскоре дорога привела в лес, и Кристофер попросил ее закрыть глаза. Беатрикс послушалась и доверчиво погрузилась в блаженную темноту.

Лесной воздух постепенно становился прохладнее, наполнялся ароматами смолы, земли, преющих листьев.

— Где мы? — полюбопытствовала она.

— Уже почти приехали. Потерпи, пока не смотри.

Не прошло и нескольких минут, как Кристофер натянул повод, спешился и поставил жену на землю.

Беатрикс огляделась и растерянно улыбнулась: чего она никак не ожидала увидеть, так это своего тайного убежища. Открытые окна старинного дома приветливо светились.

— Зачем мы сюда приехали?

— Поднимись наверх и посмотри, — уклончиво ответил Кристофер и отправился привязывать коня.

Придерживая подол синего платья, Беатрикс пошла по узкой винтовой лестнице, освещенной лампами: чья-то умелая рука укрепила небольшие рожки на стенах в тех местах, где когда-то, давным-давно, горели факелы. Наконец показалась знакомая круглая комната.

Впрочем, сейчас она выглядела совсем по-другому.

В обычно холодном темном камине приветливо горел огонь. Выскобленный до блеска старинный деревянный пол скрылся под дорогими толстыми турецкими коврами, а суровые каменные стены спрятались за яркими гобеленами. Вместо древней кровати возле стены стояло огромное ложе с резными спинками и витыми колоннами, с роскошной мягкой периной, пуховыми одеялами, тончайшим постельным бельем и двумя пирамидами из пышных белоснежных подушек: по три на каждой половине. В углу, на большом столе, покрытом скатертью из розовато-лилового дамаста, стояли накрытые крышками серебряные подносы и корзины, с трудом вмещавшие обильное угощение.