Любовь в полдень

Неторопливо раздел ее, хотя вожделение требовало немедленного обладания. Тело болело от страстного напряжения, и все же он не позволил себе резких, а тем более грубых движений. Руки повторяли то, что минуту назад выразили слова. Создавали, творили любовь, дарили неповторимые впечатления. Чувство превратилось в движение, а движение воплотилось в наслаждение.

Он запустил пальцы в блестящий шелк волос, накрыл рот поцелуем и вошел в теплую глубину. Она попыталась пошевелиться, однако он держал крепко и наполнял удовольствием до тех пор, пока каждое дыхание не превратилось в стон, а дрожь не стала явной.

Беатрикс прогнулась и прижалась, чтобы оказаться ближе. Ногти впились в спину, однако ощущение доставляло лишь удовольствие, а потерянное, недоуменное выражение на лице любимой казалось лучшей наградой. Ритмы ее тела слились в единое устремление, жемчужная кожа покрылась акварельным румянцем. Но, даже несмотря на собственный ненасытный голод, он не хотел завершения и мучительным усилием сохранял неподвижность.

Она подтолкнула его бедрами и вскрикнула:

— Пожалуйста, Кристофер...

— Тише... — Он прижал ее к постели, провел губами по шее, груди. Сжал твердую вершинку, принялся ласкать языком и зубами, оставляя влажный теплый след. Она издала гортанный звук, а интимные мышцы сжались в беспомощном стремлении обладать. Он подчинился, начал двигаться в такт и позволил отвечать при каждом отступлении. — Смотри на меня, — приказал шепотом, и густые ресницы распахнулись подобно бархатному занавесу.

Кристофер приподнял ладонью ее голову, прижался губами к губам и вошел еще глубже. Она приняла его с радостью и крепче обвила руками и ногами, чтобы слиться в единое целое. Он ускорил ритм, перестал сдерживаться, и томительная страсть воплотилась в безудержную и безжалостную скачку. Беатрикс содрогнулась, и влажная плоть с силой сжалась в бесконечном облегчении.

Некоторое время оба оставались в отрешенной неподвижности. Кристофер уступил чувству удовлетворенного блаженства и лишь слегка поглаживал возлюбленную — уже не призывно и требовательно, а благоговейно. Она потянулась и, ловко изменив положение, оказалась сверху. Стройные бедра прижали ноги, рука легла на плечо. Беатрикс склонила голову и уткнулась лицом в грудь. Кристофер не шевелился: чувственные игры казались самой дорогой наградой.

Когда они наконец встали с постели, головы у обоих слегка кружились. Кристофер искупал жену, старательно вытер пушистым полотенцем и даже расчесал волосы. Потом сам залез в ванну, а она принесла ему халат и села рядом, чтобы время от времени наклоняться и украдкой целовать все, к чему позволяла прикоснуться вода. Они придумали свои неповторимые ласки.