Любовь в полдень

Глава 15

По дороге на скотный двор не было сказано ни единого слова. В темном небе низко висела тусклая, подернутая дымкой облаков луна.

Со странной, обостренной ясностью Беатрикс слышала звук собственного дыхания и скрип гравия под ногами, ощущала беспокойную, волнующую близость любимого человека.

Когда они вошли в конюшню, мальчик-работник коротко кивнул в знак приветствия. Конюхи и скотники давно привыкли к частым появлениям молодой госпожи и не мешали делать все, что заблагорассудится.

Ни с чем не сравнимый острый запах — сена, фуража, навоза — встретил знакомым, вселяющим надежду покоем. Беатрикс молча повела гостя в дальний конец длинного строения — мимо чистокровных, рабочих, выездных лошадей. Узнав хозяйку, животные тихо ржали и приветственно кивали головами.

Наконец Беатрикс остановилась возле просторного стойла.

— Вот Гектор, — представила она любимца.

Маленький мул вышел навстречу. Несмотря на очевидные недостатки, а возможно, именно благодаря забавной внешности он оказался необыкновенно симпатичным и милым существом: несуразный, с кривым ухом и жизнерадостным, неизменно веселым выражением лица... точнее, морды.

Кристофер протянул руку, и Гектор по-дружески доверчиво ткнулся носом в ладонь. Откровенная нежность казалась хорошим знаком. Может быть, капитан не так уж и зол?

Беатрикс глубоко вздохнула и попыталась оправдаться:

— Я назвала его Гектором, потому что...

— Нет. — Кристофер стремительно повернулся, и она оказалась в ловушке. Низкий, хрипловатый голос звучал угрожающе. — Давайте начнем с другого. Вы помогали Пруденс писать письма?

Широко раскрытыми испуганными глазами Беатрикс смотрела в потемневшее, мрачное лицо. Ничего хорошего ждать не приходилось.

— Нет, — с трудом произнесла она. — Я не помогала.

— Тогда кто же?

— Никто ей не помогал.

И это было правдой, хотя и не полной.

— Вы что-то знаете, — настаивал Кристофер, — и непременно скажете, что именно.

Всем своим существом она чувствовала готовую вырваться на волю ярость. Воздух накалился от приближения неминуемой грозы. Сердце панически колотилось, а в груди неумолимо росло что-то громадное и неведомое.

— Позвольте выйти, — произнесла она с невероятным спокойствием. — Подобным поведением вы вредите и мне, и себе.

Он гневно прищурился.

— Не разговаривайте со мной таким тоном, будто дрессируете собаку.

— Собак я дрессирую иначе. А если вам жизненно важно узнать правду, то почему бы не спросить саму Пруденс?

— Спрашивал. Она лгала так же, как сейчас лжете вы.

— Вы всегда мечтали о мисс Мерсер, и вот теперь ничто не мешает ее получить. Так какое же значение имеют несколько давних писем?

— Меня обманывали. А теперь я хочу знать, кто это делал и зачем.

— Гордыня, — горько заметила Беатрикс.