Любовь вернулась

Когда девушка положила трубку, у нее подкосились ноги, и она долгое время просидела на стуле, приходя в себя. Почему я позволяю этому человеку издеваться над собой?! Каков невежда! Он даже не удосужился, с возмущением думала Элиз, попросить прощения за сегодняшнее! Гневно сверкая глазами, она обвиняла Талберта во всех смертных грехах, решив высказать ему при встрече все, что думает. Но в глубине души она понимала, что не сможет этого сделать, потому что… Не важно почему! Не сможет и все!

— А что ты знаешь о мистере Оксли? — спросил Брайс.

— Почти ничего. Мы познакомились совсем недавно, — девушка почувствовала, что краснеет.

— Хм… — припомнил дядя. — В баре казино. И с тех пор он давит на тебя.

— Он на меня не давит! — возмутилась Элиз. — С чего ты взял? Наоборот, мистер Оксли помог мне арендовать автобус и…

— …И он уже успел побывать здесь. Кстати, с кем ты разговаривала вчера вечером? — спросил он, лукаво прищуриваясь.

— С мистером Оксли, — она опустила глаза как нашкодившая девчонка. — Но мы с ним толком не поговорили… Я имею в виду о деле. Просто он пригласил меня поужинать с ним сегодня вечером.

— Вот это замечательно! — радостно сказала тетя, которая всегда интересовалась романами своей племянницы. — Он приятный мужчина?

— Да, он…

— А ты спросила об оплате? — перебил ее дядя.

— Какой оплате? — не поняла Элиз.

— Сколько тебе надо заплатить за то, чтобы присоединиться к его компании?

— О, почти ничего. Как я поняла, надо будет только оплатить аренду офиса. Но он мне не понадобится. А в дальнейшем выплачивать определенный процент из прибыли. Но я в это особенно не вникала… — Она даже не взяла рекламный проспект.

— Ага! — Брайс ударил кулаком по столу. — Вот так всегда! Ты не вникаешь ни во что, а они этим пользуются и обманывают тебя. Я думал, у тебя есть голова на плечах.

— Но, дядя, Талберт… мистер Оксли не такой! — Элиз терпеть не могла, когда при ней незаслуженно обвиняли кого-либо. — Я не хочу, чтобы ты подумал, будто…

— Сегодня вечером я сам с ним поговорю, — тоном, не терпящим возражений, сказал Брайс. Он отодвинулся вместе со стулом и встал, показывая этим, что разговор окончен. Девушке осталось лишь безропотно вздохнуть: если дядя что-нибудь решил, его никто не сумеет переубедить.

— Но, милый, — сказала Хильда, облизывая пальчики, испачканные в соке дыни, — по-моему, племянница уже достаточно взрослая, чтобы самой принимать решения.

— А кто спорит? Просто одна голова хорошо, а две лучше. Я должен сам заняться этим делом как опытный юрист. — Он наклонился и чмокнул свою обожаемую жену в нос. — А ты занимайся своими дынями и бананами.

— Не глупи! — отмахнулась от него Хильда, улыбаясь во весь рот. Затем она повернулась к Элиз. Ее глаза блестели живым интересом.