Любовь-война

- Но… Черт, Крис, - парень неверяще качает головой, - он же тебя никогда не трогал! Грозился – да, было такое… Но чтоб руку поднять…

- Отец до этого и правда меня не бил. И после тоже. Но в тот день просто вышел из себя, отхлыстал так, что я еле с пола поднялась… Кричал, что выбьет из меня эту дурь, что сигареты – зло и что я оборзевшая малолетка… А я все пыталась ему сказать, что сигареты не мои были да и не курю я вовсе… Но он не слышал меня. Все лупил и лупил. Это было ужасно.

Впервые за все время я откровенно описываю этот черный инцидент моего прошлого. Раньше я даже в разговорах с Верой в подробности не вдавалась, просто говорила, что отца влетело, и все. А вот Шульцу почему-то рассказала, как есть, без прикрас… Словно наболевшее выплеснула. Ведь папа тогда реально перешел границу."

"Нет, он, конечно, извинялся потом, дескать, сорвался, на эмоциях был. И я, понятное дело, простила (будто у меня был выбор), но с тех пор мое отношение к отцу поменялось. Не могу объяснить, как именно, но что-то внутри меня умерло. Какая-то частичка любви к нему, наверное.

- Охренеть! – Шульц запускает пальцы в волосы, чуть наклонившись, упирается локтями в колени и потрясенно мотает головой. – Вот это я накосячил… Блин, Крис, я ведь подумать не мог, что все так обернется, честно. Мне казалось, он тебя под домашний арест посадит или компа лишит, но чтоб так жестко…

Андрей вскидывает на меня глазах, и в них плещется самое настоящее раскаяние.

- Крис, прости меня! Прости, пожалуйста! Если бы я знал, если бы мог предугадать исход, никогда бы на это не пошел!

Он находит мою ладонь и крепко стискивает в своей, будто этим движением хочет выразить всю глубину своего сожаления.

- Да ладно, - грустно вздыхаю я. – Теперь-то что об этом говорить…

- Нет, Крис, об этом надо говорить, - Андрей вскакивает на ноги и принимается расхаживать туда-сюда. – Ты ведь, получается, столько дерьма из-за меня хлебнула… Отец избил, а потом этот ящик в лесу, в который я тебя засунул… Боже, я ведь реально изверг! Только сейчас понял, прикинь? Мне вот раньше всегда казалось, что это ты нападала, а я лишь оборонялся, но на деле выходит совсем по-другому… Я столько боли тебе причинил, столько зла…

- Ну, я перед тобой тоже виновата, - тихо говорю я, наблюдая за его метаниями. – Когда Череп увидел мои раны, я сказала, что это твоих рук дело…

- Да, теперь все складывается в единый паззл, - он торопливо кивает. – Какие же мы глупые с тобой были! В особенности я…

- Чего уж тут… Оба были хороши.

Андрей замирает напротив меня, а потом вдруг опускается на колени, прижимаясь животом к моим ногам.

- Моя девочка, моя милая девочка, - с необыкновенной нежностью в голосе шепчет он.