Любовь-война

– Ты че баб не знаешь? Поболтают-поболтают да забудут!

Ну, конечно! Ему-то легко говорить! Это ведь не его «корнишон» обсуждает все, кому не лень! Эх, узнаю, кто пустил эту грязную сплетню – убью!

Не то что бы меня сильно заботило мнение окружающих, но, черт подери, обидно, когда все девчонки твоего класса убеждены, что в штанах у тебя ничего примечательного. Не будешь же бегать за ними и демонстрировать обратное…

По коридору проходят хихикающие старшеклассницы, и я вновь ловлю на себе насмешливо-жалостливые взгляды. Неужели слухи о моем «крошечном достоинстве» и до них дошли? Ох нет, только не это!

- Лиль, привет, - обращаюсь к одной из них, невысокой кареглазой шатенке. Она в том году вроде по мне сохла. – Как жизнь?

- Привет, да нормально, - жмет плечами девчонка, но от меня не укрывается легкая ухмылка, тронувшая ее лицо. – Сам как?

- Да че-то не очень, - отзываюсь я, внимательно наблюдая за ее реакцией.

На долю секунды Лиля поджимает губы, словно пытаясь сдержать распирающую рот улыбку, а потом с налетом легкой скорби выдает:

- Ты не грусти, Андрей. Жизнь она такая – надо уметь радоваться мелочам.

На последнем слове девчонка все же прыскает со смеху, а ее любопытно зыркающие на меня подружки заливаются хохотом вслед за ней. Аж хрюкают от удовольствия.

Натягиваю уголки рта наверх, делая вид, что не понял скрытого смысла ее высказывания, и отворачиваюсь к окну.

Зашибись! Теперь у меня нет ни единого сомнения в том, что отвратительная сплетня под названием «у Шульца крохотная пипирка» уже распространилась по всей школе. Это просто трындец, товарищи!

- На какое-то время, Дрон, тебе, походу, придется распрощаться с образом главного сердцееда и исчезнуть с девчачьих радаров, - сочувственно заявляет Гуляев. – Но я уверен, через пару месяцев никто об этом и не вспомнит.

Нет, несколько месяцев я ждать не готов. За это время моя юношеская самооценка, на уровень которой я в принципе никогда раньше не жаловался, скатится на самое дно, и вовсе не факт, что сможет вынырнуть обратно. Я просто обязан исправить эту тупую ситуацию сейчас. Немедленно.

Мысли лихорадочно носятся в голове, пытаясь проложить в сознании возможные пути решения столь нетривиальной проблемы, и через пару минут я наконец придумываю, как мне действовать дальше.

Чуть ли не бегом несусь на первый этаж к расписанию и, выяснив, где у 10 «В» сейчас урок, устремляюсь к нужному мне кабинету. Захожу в класс и почти сразу нахожу глазами Симонову. Девушка сидит за второй партой и сосредоточенно пялится в свой телефон.

- Дин, привет! – нависая над ней, здороваюсь я. – Давай выйдем? Поговорить надо.

- Мне с тобой не о чем разговаривать, Шульц, - холодно мазнув по мне взглядом, отзывается она.

Ну, конечно, до сих пор злится из-за инцидента с Кавьяр в столовке.