Иван Опалин

– И что, они ничего не нашли?

– Как можно найти то, что давно увезли из страны? Вы забываете, что к тому времени тут уже долгое время был госпиталь. И больные… те, которые выздоравливали… они уже давно растаскали все ценное, что можно унести с собой.

– Ясно, – уронил Опалин, почесав нос. – У меня остался только один вопрос. – Он вздохнул. – Где тут можно разжиться приличными папиросами?

Глава 14

Рапира

«А кто ненавидит брата своего, тот находится во тьме, и во тьме ходит, и не знает, куда идти, потому что тьма ослепила ему глаза»[97], – дойдя до этих слов, отец Даниил услышал, как хлопнула калитка, и поднял голову.

По звуку шагов он уже понял, что вернулась жена, и приготовился к тому, что обычно следовало за ее появлением."

"– Ах! Читаешь? – воскликнула матушка Анастасия, входя в комнату, и затараторила: – Я видела Пантелея, он дает нам спички, но в обмен на яйца. Спички у него от Лидии, значит, хорошие. Дочка Кузьминишны приехала из города, добыла ситец. В городе все есть, только деньги вынимай! Она в прислуги идет, по-нонешнему это домработница, а впрочем, разница невелика.

Ее секретаршей будут величать, потому как ее берут к себе коммунисты, а им прислуга не положена. Из-за этого они прислугу записывают в секретари, и смех и грех! Она же неграмотная! Да, Кузьминишна вчера ходила к доктору, но он не принимал, а Голиков – совсем не то. Говорит, доктор совсем плохо выглядит, бедный! Ему бы выбросить из головы эту историю с женой. Мало, что ли, женщин вокруг? А у Макара в лавке был этот, московский! Папиросы покупал. Моссельпромовские! Дайте мне, говорит, две пачки…

– Настя! – не выдержав, проговорил священник.

Жена кинула на него косой взгляд, и, сообразив, что увлеклась и ошеломила его лавиной информации, сбавила темп.

– Ну что, ну что, мне теперь не рассказывать, что я его видела… Нашивки зеленые, шейка тоненькая, и худой, как воробей. Лидия из гордости прислугу не держит, я, говорит, сама со всем справляюсь – да с чем она справляется-то? Готовить толком она не умеет, разве что окрошку да яйца пожарить…

– Она все-таки барышня, а не кухарка, – напомнил отец Даниил негромко.

 – Ее не для этого воспитывали. И потом, при чем тут гордость, когда у нее нет денег на слуг…

– Чуть не забыла – этот, как его, Проскурин, будет выступать сегодня на собрании, – спохватилась жена. – Против тебя речь произносить. Что ты кулак и эксплуататор. Объедаешь трудовой народ.

– А-а, – протянул священник, на которого слова жены не произвели никакого впечатления.