Иван Опалин

– Он не упоминал, может, в усадьбе есть какие-нибудь тайники? Потайные комнаты?

Судя по лицу Зайцева, вопрос застал его врасплох.

– Да нет, откуда… А почему ты решил…

– И что, там нет никакого места, где мог бы прятаться человек? Незаметно для остальных?

– Если и есть, я ничего об этом не знаю, – ответил Зайцев. – И отец никогда ни о чем таком не упоминал…

– Ты не помнишь, усадьбу перестраивали? Ну, когда там поселились братья Вережниковы?"

"– Ограду, по-моему, поставили, земли свои огородили, – сказал Зайцев, подумав. – Ворота сделали новые, деревья какие-то сажали в саду… Это было.

Машину электрическую устроили, мебель меняли… Может, и перестраивали дом. Хотя, сколько я себя помню, он всегда такой был.

– А как к твоему отцу в деревне относились?

– В смысле?

– Ну он же вроде как в доме колдуна служил. Что о нем говорили?

– Странные ты вопросы, Ваня, задаешь, – усмехнулся Зайцев. – Я ничего особенного не помню. И вообще, отец мой служил не у Сергея Ивановича, а у его брата-инженера.

– И что, каково было ему служить?

– Отец не жаловался. Он почти все время в усадьбе был или ездил с Федором Ивановичем.

В деревне редко появлялся, важничал.

– А господа что, круглый год в Дроздово жили, или только на лето приезжали?

– Обычно здесь жили, да. Федор Иваныч иногда уезжал по делам или за границу, проветриться. Сергей Иваныч заграницу не любил, там жена его жила. К нему приезжали… ну… разные всякие… К Зинаиде Станиславовне гости ездили… Братец ее двоюродный был управляющим, постоянно мужиков по судам таскал – то за порубки, то еще за что-то… Такой, знаешь, омерзительно вежливый господин. Бывают такие, у которых вежливость хуже любого ругательства – так вот он как раз такой был.

Но бабы его любили. Все горничные в доме были его. Лидия все по нему сохла, мечтала замуж за него выйти… Но он не пожелал, хотя Федор Иваныч и говорил с ним, что даст ей приданое.

– Даже так?

– Да. Федор Иваныч ее отца случайно застрелил на охоте и потом всю жизнь чувствовал себя в долгу перед Лидией и ее матерью, а они ловко этим пользовались. Маменька ее палец о палец не ударила, все охала, какая она несчастная, и проохала до самой старости на всем готовом.

Это, брат, уметь надо…

– Послушай, ну какое все готовое, – буркнул Опалин, насупившись. – Лидия же училась в Петербурге, у нее лишних денег не было…

– Это она тебе сказала? А она сказала, что Федор Иваныч ей выделил столько, что можно было жить безбедно, и она сама все спустила? А ты знаешь, что она с эсерами была связана, и ее даже хотели выслать из столицы, но не выслали благодаря связям Вережниковых? – Опалин оторопел. – То-то же! Зря ты, брат, сразу в усадьбу отправился, а не ко мне.