Иван Опалин

– И вы ему поверили? – спросила она.

– Ордер как был при нем, так и остался, – ответил Киселев, пожав плечами. – Он мне его показал. Могу Кирюху расспросить, если хотите – он вернулся с Опалиным.

– Да, съездите в деревню и расспросите его, – сказала Лидия Константиновна решительно.

Свешников запряг лошадь, и Платон Аркадьевич отправился в деревню, где Кирюха, стоя возле избы Пантелея, рассказывал обступившим его деревенским жителям о Москве."

"– Церквей столько, что голова кружится… Дома огромные… Каменные! А транваи-то, транваи! Как я увидел, так и обомлел… Катит себе по улице и звенит! А внутри люди…

– Ты лучше расскажи, в какую лечебницу Виноградова определили, – вмешался Платон Аркадьевич.

– Большая лечебница, с вывеской, – с готовностью ответил Кирюха. – Внутри лекарствами в нос шибает, я аж чихать стал… Дохтур главный к нам вышел, правда, не сразу, Ваня на какого-то служителя накричал маленько… Тот сказал, они, мол, с улицы не принимают. Тут Ваня ему всякого пообещал… разного… Ну, привел тот дохтура. Дохтур с бородкой, ва-ажный такой… Строгий! Ваню пробрал – здесь кричать нельзя, что вы себе позволяете… Но потом увидел Виноградова, смягчился.

Ваня с ним долго говорил, с главным-то… Фельдшер тоже иногда вставлял словечко не по-нашему. Мне говорить было нечего, так что я молчал…

Он продолжал возбужденно трещать, и в его речи причудливо смешались важный доктор, мощеные московские улицы, столовая, в которой можно взять сахар к чаю, уличные торговки с лотками Моссельпрома, белый хлеб, который продается в булочных, и обилие домов, среди которых немудрено заблудиться. Платон Аркадьевич поглядел на него, вернулся в телегу и велел Свешникову ехать обратно в усадьбу, где объявил Лидии Константиновне, что Опалин сказал чистую правду.

– Странно, что он принял такое участие в человеке, которого едва знал, – заметила та, и Киселев понял, что она еще не готова расстаться с мыслью об Опалине-злодее. – И что мы будем теперь делать без доктора? Горбатов разве что может отвар от вшей посоветовать…

– Вы бы предпочли, чтобы Виноградов застрелился от безысходности? – не удержался учитель. – К этому ведь шло…

– Нет, но… хватать человека, тащить его в Москву, насильно помещать в лечебницу… Наверное, я до сих пор не привыкла к большевистскому подходу, – сказала Лидия Константиновна со слабой улыбкой.

 – Просто мне кажется… Все это случилось как-то очень уж неожиданно…

Однако главная неожиданность этого дня была еще впереди. Когда все трое, собравшись в столовой, обсуждали, из чего устроить ужин, снаружи послышался звук, напоминающий тарахтение мотора. Выглянув в окно, Опалин убедился, что он не ошибся: возле усадьбы остановился открытый черный автомобиль, в котором сидели четверо.