Иван Опалин

 – И не проткнул его… – Он от волнения забыл нужное слово и сделал такой выразительный жест, что архитектор в испуге отшатнулся.

– Я его не трогал! Клянусь вам! Я был в деревне, меня там видели…

Тут вмешался Киселев и сказал, что надо послать за товарищами из ГПУ, которые будут вести следствие, а он пока проследит, чтобы Верстовский никуда не сбежал. Признав справедливость его доводов, Ян оставил архитектора в доме, сел в машину и уехал. В его отсутствие в усадьбу наведался крайне встревоженный Зайцев, следом за которым явилась изнывающая от любопытства матушка Анастасия.

Убитого уже отнесли в его комнату, которая по случайному совпадению оказалась бывшей спальней Киселева (по современным правилам криминалистики тело не передвигали бы до того, как фотограф и эксперты закончат свою работу, но тогда в работе позволяли множество недопустимых с нынешней точки зрения вольностей). Кто-то (кто именно, Опалин так никогда и не узнал) закрыл Берзину глаза, и на лицо мертвого то и дело садилась муха. Попадья поглядела на нее и вздохнула.

– Такой симпатичный молодой человек был, – сказала она. – А ведь мог бы жить и жить!

Для расследования убийства были привлечены те же силы, что и для поимки Свешникова, и они рьяно взялись за дело.

Допросили всех, кого только можно было допросить, особое внимание обращая на алиби тех, кто имел хотя бы тень мотива – а таких по причине поведения Берзина в предпоследний день его жизни набралось немало. Выяснилось, что и в самом деле у безупречных городских комсомольцев имеются неблагонадежные родственники, а Зайцев кое-какие факты о своих родных от партийного комитета утаил. Также выяснилось, что у Верстовского практически стопроцентное алиби, равно как у Киселева и у Лидии Константиновны. На всякий случай проверили и шофера Яна Сеппа, но не нашли ничего подозрительного и переключились на Опалина.

Иван только впоследствии понял, что если бы он нашел труп Берзина в одиночку, то не миновать бы ему неприятностей и как минимум – подозрений в убийстве. Но так как, помимо него, имелись трое свидетелей – Ян, Кирюха и Платон Аркадьевич – и так как они видели среди прочего, как он пытался вытащить рапиру и даже толком не знал, как браться за ее рукоять – а между тем лезвие вогнали в тело с чудовищной силой – дело решилось в его пользу.

И тем не менее ему пришлось объяснять, что он делал, начиная с самого утра, и почему ему вздумалось ходить к озеру.

– Воды в рукомойнике не было, ну и… Воду Лидия наливала, она за этим следила. А Берзин ее выставил…

– Значит, просто умыться ходил? – спросил его собеседник, колюче прищуриваясь.

– Ну да.

– И полотенце с собой захватил?"

"– Да. Я через плечо его перекинул. – Опалин нахмурился.