Иван Опалин

Надя тебе наговорила… Это все глупости. Вся эта история с Катариновым… она, наоборот, рада была от него отделаться.

— Почему? — быстро спросил Опалин.

— Потому что… Она тебе сказала, что он наркоман?

Опалин не стал уточнять, каким образом он узнал правду, а только кивнул.

— Ну вот, — продолжал Евлахов, тонкими пальцами поправляя что-то на своем столе. — Жених, который… Конечно, после этого он уже не представлял для нее интереса.

— Почему?

— Что почему? — удивился Евлахов.

— Если она его любила, почему вы решили, что она сразу его разлюбила, когда узнала о… о его пристрастии? Любовь, знаете ли, штука сложная…

— Ну, конечно, это произошло не так сразу, — промямлил Аристарх Николаевич, поразмыслив над доводом собеседника.

 — Но она осознала, что Ваня ей не подходит.

— Она вам сама это сказала?

— Не мне. Ане. Своей матери, — на всякий случай уточнил он.

— Когда?

— Что когда?

— Когда именно дочь сказала, что жених ей не подходит?

— Ну… несколько дней назад. Кажется, в конце января… Вы можете спросить у Ани… у Анны Андреевны.

— Почему они поссорились вечером 3 февраля? — спросил Опалин.

И приготовился следить за тем, какое действие произведет его безжалостный вопрос.

— Они не ссорились. Кто вам сказал?

— Они поссорились, и ваша дочь убежала из дома. Куда? К кому она пошла?

Аристарх Николаевич нервно облизнул губы. Опалин видел, что он не был готов к расспросам, — точнее, к тому, что они окажутся такими въедливыми, — не выстроил правильную линию поведения и теперь лихорадочно прикидывает, как ее скорректировать.

— Понимаете, Аня… Она иногда бывает…

Он испустил сухой смешок.

— В общем, она не умеет вовремя остановиться. Мы обсудили все вопросы с Галей.

Она согласилась, что было бы безумием связывать себя с наркоманом. Она… она была очень разумная, поверьте. Но Аня все время возвращалась к этому, ругала Катаринова при Гале… снова и снова. Я ей говорил, что не надо этого делать. Раз сказала, два — довольно. Ну и…

Одним словом, мать допекла дочь, которая и так переживала из-за разрыва с женихом, та сорвалась, сбежала из дома — и в туманный вечер попала под трамвай. Опалин поймал себя на том, что ему откровенно скучно. Вся история не стоила выеденного яйца.

— Катаринов не звонил, когда она умерла, — сказал Евлахов.

 — И на похоронах его не было. Я не могу сказать, что ненавижу его или что-то такое, но… иногда я думаю, не мог ли он столкнуть ее под трамвай. Я хочу, чтобы ты проверил, где он был в тот вечер.

— Почему вы считаете, что он… — начал Опалин.

— Потому что он наркоман. Мало ли что взбрело ему в голову…

— Ваша жена тоже думает, что он мог?..

— Аня? — Евлахов как-то странно взглянул на собеседника, и Опалин понял, что не все так просто — или, вернее, все совсем не просто.