Иван Опалин

— А он был у тебя в руках? — прищурился собеседник. — Нет? Тогда и говорить не о чем. На хазе наши, появится — возьмут. Ты как себя чувствуешь-то?

— Хорошо, — ответил Опалин оскорбленным тоном. Он был крайне злопамятен и не забыл ни обвинений Бруно, ни того, как тот его бил.

Келлер прочитал его чувства так же легко, словно они были написаны словами в открытой книге, и усмехнулся.

— Ну, раз хорошо, у меня для тебя плохая новость, — неожиданно объявил он.

Иван напрягся.

— Вася умер? — спросил он.

— Селиванов? Нет, не он, — Келлер дернул челюстью. — Короче, ты оказался прав насчет Анечки.

Утром возле полыньи нашли ее шапочку. Вызвали милицию, стали шарить подо льдом… в общем, вытащили труп. Девочку задушили.

Опалин настолько устал, что даже не сразу понял, о чем говорит его собеседник, но когда до него наконец дошло, на лице его показалось такое странное выражение, что даже Бруно встревожился.

— Я знал, — пробормотал Иван, растирая лоб. — Чувствовал. Вагоновожатая соврала, но сказала правду. Галю действительно толкнули под трамвай. Анечку убили. Это все Евлахов… что-то, что связано с ним. Вокруг него слишком много…

— Ему кто-то мстит? — живо спросил Бруно.

 — Ваня, меня тоже поставили на это дело. Обязательно надо будет его раскрыть.

— Надо трясти Евлахова, он должен знать, — сказал Опалин больным голосом. — Чего-то он недоговаривает… Бруно, а что будет с Кручининым?

— Это ты про того, кто на тебя напал, пытаясь Соньку защитить? Конечно, мы погладим его по голове и отпустим. Делов-то!

— Понимаешь, она рыжая, яркая, — забормотал Опалин. — А он холостяк. Одна птица у него. Увлекся…"

"— Ваня, ты что, защитить его пытаешься? — Бруно встал и одернул форму, что у него было признаком раздражения.

 — Он убить тебя хотел. Какого черта?..

— Но он же не бандит.

— Какая разница? Напал на агента угрозыска — получай. Или ты что, толстовец, чтобы всех прощать? С таким настроем у нас вообще делать нечего.

— Да жалко мне его, — мрачно сказал Опалин, жалея, что вообще затеял этот разговор. — Он вообще случайно попал…

— А если бы он тебя убил? Если бы он тебя ремнем удавил, тогда что? Тоже прощать? А как насчет Стрелка? Может, и ему сразу амнистию выпишем, а? Раз прощать, так уж всех разом, чего церемониться…

— Бруно, хватит, — попросил Иван и даже рукой заслонился.

 — Я устал.

Келлер поглядел на его лицо, покачал головой, вынул папиросы, положил их на край стола Опалина и удалился, печатая шаг. Иван остался в кабинете один. Тьма залила прямоугольник окна, и светила за ним только одинокая далекая звезда. Потом кто-то поскребся в дверь.

— Да! — крикнул Опалин.

На пороге возникла фигура человека в форме милиционера. Он покашливал в кулак и вообще выглядел не слишком уверенно.