Иван Опалин

— Червяков или эта, как ее — Брындина, которая заняла твою жилплощадь, могут быть как-то связаны с Ярославцевыми?

Маруся вытаращила глаза. Только сейчас до нее дошло, куда клонит собеседник.

— Нет, ну… Откуда мне знать!

— А в ЗАГСе ты была?

— Чего?

— Свидетельство о смерти, — терпеливо разъяснил Опалин, — должно быть зарегистрировано в ЗАГСе. Ты была там? Может быть, произошла ошибка. Умерла какая-нибудь другая Мария Смирнова, например… Ты же не одна в Москве с таким именем и фамилией!

— Если другая, — рассердилась Маруся, — то почему выписали именно меня? И вообще, если хочешь знать, в нашем доме только одна Смирнова, и это — я!

— Какой именно ЗАГС зарегистрировал твою смерть?

Вопрос опять получился крайне неудачным, но Маруся была так взвинчена, что даже не обратила на это внимания.

— ЗАГС… А! В смысле, отдел? Да Хамовнический должен быть, а что?

— Подожди здесь, — сказал Опалин, поднимаясь с места."

"Потому что, видите ли, он вообще не обязан был выслушивать Марусю Смирнову. Подразделение, в котором числился Опалин, занималось убийствами и борьбой с бандитизмом, а потустороннее происшествие с модисткой вообще не лезло ни в какие рамки.

Так что Ваня должен был послать посетительницу в другой кабинет или указать ей тех, кто мог заняться ее делом — но у него попросту не хватило на это духу, потому что до него Марусю и так несколько раз отфутболивали, она вся извелась и выглядела совершенно потерянной.

2

В кабинете начальника Терентия Ивановича Филимонова Опалин объяснил ситуацию и выразил готовность заняться делом самолично.

— Здесь для нас нет работы, — заметил Филимонов. — Никого ведь не убили.

— Ну это как посмотреть, — возразил Ваня, в котором взыграл дух противоречия.

 — Человека записали мертвецом и лишили жилплощади. По нынешним временам это все равно что убийство, по-моему. И куда ей теперь деваться?

Филимонов скользнул взглядом по упрямому лицу подчиненного и понял, что так просто тот не сдастся.

— Вы, Иван Григорьевич, должны понимать, что угрозыск существует в рамках определенных законов и полномочий, — как всегда, обстоятельно и негромко заговорил начальник. Опалин поежился — его крайне редко называли по имени-отчеству, но Филимонов со всеми придерживался именно такого обращения.

Сейчас, впрочем, в его голосе звенел оттенок неодобрения, которое он даже не пытался скрыть. — Делами, которые связаны с потерей жилплощади, наша группа не занимается. Отправьте гражданку к товарищу Шанько, это его случай. Там либо мошенничество, либо чья-то ошибка.

— Шанько сегодня в суде, — напомнил Опалин. — Вместо него Дроздов, а он все силы тратит на то, чтобы не принимать обращения граждан. Скалит зубы, шуточки-прибауточки, и в итоге ничего не делает.