Любовница Его Величества (СИ)

В уверенную, невозмутимую и язвительную львицу без страха и сомнений. И эта львица привыкла играть на грани, самоуверенно ломая правила и устои.

Медленно ее протянутая рука двинулась к маске, но в последний момент… под стон половины присутствующих Кати демонстративно сняла бархотку с шеи… от беззвучного смеха затряслись плечи, но девушка продолжала молчать. И снова протянутая рука, с болтающейся на кончике пальцев узкой полоской ткани, которая лишь мгновение назад касалась ее шеи…

Он усмехнулся, восхищенный как наглостью, так и поступком.

— Не снимешь? — с улыбкой поинтересовался император. Ослепительно улыбающаяся Катарина, отрицательно покачала головой.

— И молчать будешь? — ухмыляясь, все шире спросил Хассиян.

Утвердительный кивок, затем с вызовом вздернутый подбородок.

Он наслаждался ею! Воистину наслаждался и непредсказуемостью и наглостью! Вот только эти игры для тех, кто постарше, и в тишине прозвучал последний вопрос:

— А на стоны я могу рассчитывать?

Хассиян ожидал смущения, а не невинно-безмятежного взгляда, направленного куда-то в потолок. Затем лукавая усмешка и легкое пожимание белоснежных плечиков! Ни да, ни нет, ответ — не знаю! И снова вызов в глазах!

Катарина наслаждалась этой игрой, впервые чувствуя себя кем-то, кто способен играть на равных. И идеально копируя жест Алиссин, она поманила его пальчиком. Столь уверенно и естественно, что отказаться от этого вызова император был уже не в силах, но… едва он шагнул к ней, Кати развернулась и подбросив бархатку в воздух направилась к выходу из бального зала.

Партия сыграна! Вызов брошен! Следующий ход был за ним!

Хассиян поймал тонкий бархатный лоскуток. Схватил одним движением, и на пол, к отчаянию всех придворных дам, полетел белоснежный платок — выбор сделан! Вызов принят!

А император, внешне неспешно, направился следом за хрупкой фигуркой, словно объятой пламенем шелка.

Она не обернулась, ни разу, абсолютно уверенная, что он следует за ней, и едва остановилась, сильные руки скользнули на талию, прижимая к тому, кто был одет в черное… Тьма и пламя словно слились в страстных объятиях."

"Ян прижал ее лишь на миг, желая ощутить это хрупкое тело той, что играла без правил. А затем, развернул лицом к себе, впиваясь в алые губы, касаясь руками белоснежных плеч, шеи, нетерпеливым движением вторгаясь в царство алых лоскутов и замирая, едва ощутил прикрытые лишь тонким шелком ноги.

Он оторвался от ее губ, и среди колонн холла раздался почти рык:

— Сними маску!

И снова отрицательное движение, затем чуть склонив голову на бок, внимательный, чуть насмешливый взгляд.