Люди мы резкие (повести)

– У вас, сударыня, явно предвзятое отношение к развлекательной литературе, – интеллигентно сдержав порыв раздражения, мягко указал я этой стервозной дуре на ее серьезный недостаток. – Уверен, что мнение такого корифея русской словесности, как Лев Николаевич Толстой, будет для вас авторитетным. А он говорил в свое время: ""Всякая литература имеет право на существование, кроме скучной"". Вы согласны с данным постулатом великого мастера слова?

– Да, дорогой Евгений, – с видом полного превосходства улыбнулась краешком губ сестра мебельного торгаша. – Но эта цитата ни в коей мере не противоречит моему мнению о детективах и тем более не опровергает его. Книги должны воспитывать людей, делать их чище и нравственней, а не пошло развлекать.

– Подозреваю, что в прошлом вы работали инструктором в горкоме партии. В отделе агитации и пропаганды. Угадал, товарищ Алевтина? – не удержавшись, слегка съязвил я и вылез из кресла. – Покурю на веранде, с вашего позволения.

– Я с тобой, – последовал моему примеру Василий, с явным трудом выбираясь на нетвердых ногах из-за стола. Оно и понятно – бывший спортсмен находится, ясно, уже на третьей стадии алкоголизма, при которой человек хмелеет практически моментально и всерьез. Наглухо, короче.

Из опасения, что подвыпивший коллега запросто может грохнуться с лестницы, я бережно придерживал его за локоток, пока мы спускались на веранду, окольцовывавшую первый этаж особняка."

"Вечерний ветерок освежил мое разгоряченное лицо и успешно провентилировал легкие, плотно забитые ядовитыми алкогольными парами. А главное, благодаря вечерне-ночной свежести, тошнотворно-сладкий запах сирени заметно ослаб и сейчас воспринимался мною почти как приятный аромат.

Видать, за неимением поблизости фонарного столба Вася тяжело привалился ко мне и жарко задышал в ухо:

– Жека, не груби так Алевтине. Боком выйдет! Вскорости ее брательник единоличным хозяином ""Кардинала"" станет. Попомни мои слова, земеля.

Мне уже наскучило быть третьей точкой опоры для этого пьянчуги, и я прислонил его к перилам веранды. Вася повернул ко мне свою кирпично-красную морду и вдруг глуповато заулыбался слюнявым ртом:

– А ведь ты точно в яблочко вмазал – Алевтина и вправду в райкоме партии ране работала. У тебя, Жека, не глаз, а алмаз!

– Ладно, льстить мне вовсе не обязательно – я не баба, – строго заметил я, все же не удержавшись от довольной усмешки. – Поясни-ка лучше, Васек, каким таким манером наш доморощенный поэт владельцем магазина окажется?

– Очень даже простым, – свистящим полушепотом сообщил старший грузчик, хитровански блестя осоловелыми свиными глазками. – У директорши благодаря мне опасные враги образовались. Вскорости, думаю, они помогут ей на покой уйти.