Люфтваффельники

Да оденешь ты галифе или нет?! Не тряси своей сосиской. Отстань противный.

— Ну, во-первых, сразу два уха не делают. Я же спать стоя не умею, не слон там какой, и не лошадь этого, как его, При…, Пре…, Переживальского. Во! Ну и фамилия, язык сломаешь. Чего переживать то, кстати? Смени фамилию и живи себе, радуйся! А то — Пе-ре-живальский, бред какой-то. Ну вот, короче — деньги. Именно в них и проблема. Деньги!

Витя картинно похлопал себя по всем карманам и чмокнул языком.

— Во-первых, я уже сказал, а во-вторых, денег на два уха не хватило. Банально (Витя эффектно вставил красивое словечко) не хватило.

Дорого! Только на одно и хватило. Мда, 80 рубликов, не шутка.

— Ну и что дальше? Домой отпишешь, типа — дорогие папа и мама, срочно вышлите телеграфом 80 рублей, надобно портрет поправить.

— Не, домой нельзя, я хочу до отпуска и второе ухо сделать. Сам. Чтобы домой так — нежданчиком, раз — и сюрпризом. Я, ребята на вас надеюсь, помогите, а? До отпуска полтора месяца, а после операции надо 14-ть дней ждать пока хрящики срастутся и отек спадет. Времени совсем не осталось, не успею я. Помогите парни! Не гоже мне таким кривым оставаться, нам ведь по 9-ть рублей (сержантам — 12–15 рублей) в месяц заботливое государство платит, я вам за год все отдам! До копеечки.

Витя так искренне и жалобно скорчил свою умильную рожицу, что его левое ухо, еще не потерявшее свою уникальную способность дрыгаться, самопроизвольно и по-честному отработало показательную программу по сбору милостыни. Мы, в очередной раз, давясь от смеха и осознавая, что Витька хоть и законченный чудак на букву «М» и редкостный обалдуй, но это наш родной и всеми любимый обалдуй и дурачина. А своих ребят, мы в «биде» — версия Копыто, никогда не бросаем.

Все ребята быстренько порылись по карманам причем, прошу заметить, чаще всего — именно по своим карманам, пустили шапку по кругу и без труда набрали нужную сумму.

Витя искренне и трогательно благодарил всех сразу и каждого в отдельности. Он, медленно двигаясь по проходу между кроватями в спальном помещении роты, подходил к каждому парню и, проникновенно заглядывая в глаза, долго тряс руку, выражая свою искреннюю признательность. Витя был искренне тронут нашим теплым к нему отношением.

Чего уж там, курсант Копыто чуть не плакал от умиления и нахлынувшей нежности и благодарности, а мы еле сдерживали приступы хохота, глядя как предательски шевелиться его огромное левое ухо.

Особо слабонервные ребята, нетерпеливо вырывали свою руку из ладоней Виктора и выбегали в коридор где, заскочив за угол, сгибались пополам, бессовестно и громко ржали почти до истерики, катаясь по идеально натертому до зеркального блеска полу. Кое-кто, даже бился головой об стену! Витя, прости!!! Но это было выше наших сил.