Люфтваффельники

Нас поили и кормили так, как будто сразу после отпуска хотели сдать на живодерню, с единственной целью — потом всю зиму наслаждаться огромными запасами нашего нежного и толстого сала. Кормили тупо «на убой», «на перспективу». Все мои воспоминания о Киеве, в той или иной мере связаны с бесконечной чередой постоянного поглощения огромного количества всевозможных продуктов питания, исключительной вкусности и разнообразия.

Отвыкшие в армии от обильной, вкусной и жирной пищи, наши усохшие курсантские желудки с большим трудом вмещали в себя и с титаническими усилиями переваривали многочисленные изыски украинской кухни, в паническом ужасе, мобилизуя все внутренние резервы аскетичного в своей непритязательности армейского организма.

А все близкие, дальние и очень дальние родственники и совсем не родственники Лелика, а так же — соседи и просто многочисленные знакомые, буквально рвали нас на части с одним единственным желанием — накормить побольше и повкуснее трех заморенных худышек — фактически военных сироток. Не взирая на то, что наши массово-габаритные параметры были в районе 185–190 см. роста и 80–90 кг.

живого веса тушки каждого. Витя Копыто не в счет, его «бараний» вес был где-то 65–68 кг. Короче, Витя напоминал этакое ходячее пособие по анатомии для наглядного изучения строения скелета homo sapiens’a. Глядя на его выпирающий кадык и торчащие в разные стороны рёбра, у сердобольных и пышнотелых хохлушек непроизвольно выступали слёзы, и они накрывали для нас шикарные столы с удвоенным рвением."

"В разумении киевлян, мы были непростительно худы и чуть ли не с катастрофическим дефицитом веса, а то возможно — на грани истощения. Так как более-менее солидный мужчина на Украине, начинается от 120 кг.

Исключительно поэтому нас ускоренно и усиленно подгоняли под этот общепринятый стандарт.

В результате такого напряженного режима питания, мы начинали сразу же кушать уже в те моменты, как только у нас пропадало чувство стойкого отвращения к пище, так как чувство сытости не исчезало никогда, а про голод вообще говорить неуместно. При такой диете, напоминающей откровенное и непрерывное обжорство, наши пищеварительные системы дали достаточно легкий, но местами переходящий в лавинообразную катастрофу устойчивый сбой.

И как следствие всего этого, у каждого из нас началось постоянное неконтролируемое и неприлично обильное газообразование, что в медицинских кругах называется красивым словом — метеоризм. Но, что поразительно — к космическому пространству, этот самый метеоризм не имеет никакого отношения. Нас просто тупо пучило. Причем, пучило конкретно. Реально раздувало, как резиновые шарики. Кожа на животах натянулась как барабан и, внутри организма постоянно что-то бурлило и громко булькало.