Люфтваффельники

«Хорошо иметь домик в деревне»)"

"— Да вы не смотрите, что она старая! Моня добре свое дело знает! От нее ни один подранок не уходил. Знатная собачка. Ну да, постарела, спина провисла, зубы подрастеряла, а что осталось — сточились. Но, на охоту побежит как молодуха. Сами увидите. Ей охота, только в радость… и нам по камышам не лазить, Моня все сама принесет…

Продолжая рекламировать многочисленные достоинства древней собаки, радушный и словоохотливый Пономарев-старший пытался максимально завуалировать и навести туман на недавнее происшествие в хлеву.

Хотя, честно говоря, «ТАКОЕ» не забывается!!! Но, тем не менее, Владимир Николаевич старался от души!

Слушая заманчивое предложение про охоту, собаку и уток, Витя Копыто понемногу приходил в себя. «Новая игрушка» в виде предстоящей «незабываемой» охоты на уток постепенно сглаживала в его сознании позорный конфуз с персональным купанием в куче навоза.

Плотный полдник с традиционно-щедрым возлиянием всевозможных спиртосодержащих смесей, наливок, настоек и прочего, незаметно перешел в задушевный вечер с обильным ужином и закончился опять же стандартной посиделкой за роскошным столом в уютном саду загородной усадьбы Пономаревых.

Постепенно, «на огонек» подошли ближайшие соседи, подтянулись кумовья, близкие и дальние родственники, еще кто-то…

Каждый из вновь прибывших, посчитал на признак хорошего тона принести с собой банку своего «фирменного» (на Украине почему-то самогон меряется не бутылками, а банками — 2-х и 3-х литровыми, точно говорю). И что характерно, каждый гость «авторитетно» доказывал, что его продукция гораздо лучше, чем у соседа и весьма навязчиво предлагал попробовать, продегустировать и сравнить.

Мы пробовали и сравнивали, пробовали и сравнивали, про-бо-ва-ли и срав-ни-ва-ли… Короче, надегустировались от души и выше «заливной горловины»! Создавалось устойчивое впечатление, что все эти наливки, настойки и «просто коньяки» заполнили все тело и плещутся уже где-то в районе головного мозга! Причем, возле самой макушки…

Помню, что с очень большим трудом и с частично отключенным сознанием медленно и с катастрофически-длинными временными паузами выползал из-за стола, который жалобно поскрипывал и опасно потрескивал, прогнувшись дугой под тяжестью многочисленных блюд и всевозможных разносолов (украинское хлебосольство и гостеприимство — тема отдельного разговора).

Выползал из-за стола фактически уже на одних инстинктах, когда в очередной 3-литровой банке «домашней заготовки», настоянной на перегородках грецких орехов, плескался еле заметный, чисто символический слой жидкости, и то, только на стенках…

Стемнело.