Люфтваффельники

Моня встала передними лапами на носовую седушку лодки, бесцеремонно подвинув меня как бездушный и откровенно лишний предмет, и стала жадно втягивать воздух своими ноздрями. Спаниелиха смотрела вдаль своими умными глазенками, ожидая непосредственного начала охоты. Временами она нетерпеливо и еле слышно поскуливала в азартном предвкушении любимого занятия — охоты на уток.

На берегу раздалось «ба-бах»! Это местные жители вяло постреливали по уткам, засевшим в камышах. Зарядив ружья, мы стали ждать. Честно говоря, мы больше боролись со сном, чем вглядывались в утреннее небо.

Тем не менее, процесс охоты на уток начался.

Вскоре прямо на нас вышла приличная стая уток, поднятая из камышей. Мы вскинули свои ружья откровенно трясущимися руками, тщетно стараясь поймать в «линейку» (прицел охотничьего ружья) жирную тушку летящих уток. Бах-бах-бах!

Моня, не дождавшись результата нашей стрельбы, сразу же прыгнула в воду, подняв тучу брызг. Спаниелиха, шустро отплыв от лодки на пяток метров и активно работая лапами, вытянула морду и закрутилась на одном месте, старательно выглядывая возможное место падения сбитой утки…

Напрасно она выглядывала, мы не попали.

Покрутившись в воде и не дождавшись всплеска от тушки упавшей утки, Моня разочаровано вернулась к борту лодки, где Владимир Иванович втащил ее на борт.

Через некоторое время на нас опять вышла пара уток. Бах-бах! Моня снова прыгает в воду… Покрутилась, повертелась, всплеска от падения убитой утки не дождалась. Только зря искупалась. Втащили обратно в лодку… И так раз десять! И все впустую…

В десятый раз, мокрая и откровенно разраженная Моня, втащенная за шкирку в лодку, посмотрела на нас с таким нескрываемым презрением, что лично мне стало стыдно.

Обиженная спаниелиха недовольно пробурчала на своем собачьем языке типа: «Хе…! Охотнички, вашу мать!» и одарила нас угрожающим рыком.

Затем она демонстративно отряхнулась, специально окатив всех присутствующих в лодке плотным потоком противных мокрых брызг со своей кучерявой шкуры, и легла на дно лодки.

Когда мы, униженные откровенным презрением старой собаки, не жалея патронов, лупили чуть не длинными очередями по проклятым и неуязвимым птицам, Моня уже больше не прыгала в воду.

Она только изредка со слабой надеждой и явной грустью смотрела в небо вслед улетающим прочь уткам, которые обидно крякали, откровенно издеваясь над горе-охотниками.

Осознав бесперспективность сегодняшней пародии на охоту, мудрая спаниелиха забилась под седушку лодки и, свернувшись в комочек, перестала реагировать на выстрелы. С «такими» охотничками добычи не будет, грамотно рассудила умная собака. Закрыв глаза своими висячими «до пола» ушами, Моня погрузилась в глубокий и здоровый сон.