Люфтваффельники

А на самом деле…

Туууу! Стооооо! Че-тыыы-ре! Саааа-мый быыыыыст-рый саа-мооо-лет!

Туууу! Стооооо! Че-тыыы-ре! Ниии-кооог-даааа нееее упааа-дёёёёёт!

Офицеры — командиры взводов и рот, стоящие в одном строю рядом с нами и с показным усердием благоговейно внимающие справедливые упреки безмерно раздраженного Пиночета, естественно слышали наши незамысловатые потуги на оригинальность, но активно не реагировали, в строю не метались и спонтанное «народное творчество» пресекать даже не пытались. Т. к. понимали, что процесс бесконечного и планомерного порева уже давно прошел «порог восприятия» и личный состав курсантских подразделений на все туго забил и драть его, мозги сушить, и регулировать непопулярными мерами — себе дороже и абсолютно бесперспективно.

Не чувствует личный состав «боли»! Не чувствует! Ни физической, ни моральной! Тем более, уже не кто-то «один», «сам» в отдельности, а весь цельный коллектив устал от «ежедневных процедур плановой задрочки». Все, приехали! Предел. Критическая масса.

Сейчас, как раз наоборот целесообразно резьбу чуть-чуть и незаметно ослабить, т. к. ребятами сами в отпуск хотят «к мамкам, нянькам, куклам, тряпкам», как говаривал М.

И.Кутузов в фильме «Гусарская баллада», выпроваживая безусого корнета домой. Поэтому, сами курсанты, гораздо больше праведно возмущенного командования, были заинтересованы подтянуть свою откровенно просевшую учебную успеваемость, спихнуть «долбанную» сессию и благополучно свалить в долгожданный отпуск. Сейчас лучше ослабить вожжи, и пустить все на самотек. Парни уже не маленькие, не первый год учатся, задолжности по учебным предметам сами распырхают и все «хвосты» закроют. Главное — им не мешать, на мозги не давить, нервы не массажировать и лишний раз не дергать.

Пиночет еще долго чего-то грозно вещал с трибуны, гневно потрясывая над своей головой списком откровенно убогих результатов по всем учебным программам, но его никто не слушал.

Все курсанты, и не только курсанты, но и офицеры, незаметно улыбались одними краешками губ, а из глубины монолитного строя, почти в «тысячу штыков», тихо, но мощно, с переливами на красивую многоголосую тональность, неслось надрывное…

Нааааааа-до быыы-ло поооо-ездом!

Нааааааа-до быыы-ло поооо-ездом!

Ту! Сто! Че-тыыы-ре! Саааа-мый……"

"Итак.

Воспитательные процедуры закончены, увольнения в город для нас в очередной раз «наглухо» закрыли, чтобы все курсанты непременно осознали, что «так жить» дальше нельзя, что озабоченное и возмущенное командование этого не потерпит, что надо напрячься, взяться за ум… и мы двинулись учиться дальше, набираться так, сказать уму-разуму.

А в запредельной синеве чистого уральского неба, серебристый самолет все дальше уверенно чертит пушистую белую линию — инверсионный след.