Люфтваффельники
Автор — кадровый военный. Сотня безумно смешных рассказиков о жизни советского лётного училища.
"
"Спасибо тебе, Феденька, отомстил! Хоть не так обидно… хотя, чего греха таить, естественно, обидно! Такой молодой, всего 18 лет и уже того… не дай Бог, конечно!
— Тыдыдыдых! Тыдыдыдых! Тыдыдыдых! Тыдыдыдых! Тыдыдыдых! Тыдыдыдых! Тыдыдыдых! Тыдыдыдых! Тыдыдыдых! Тыдыдыдых!
Вот Федя разошелся, лупит не жалея патронов — потом замучается ствол пулемёта чистить.
Но Фахраддин об этом не думает, а методически выбивает «диверсантов» из полевых учений. Посредник ставит действиям Федора наивысшую оценку — спас подразделение от полного разгрома. Молоток! …а никто и не спорит.
Но часть «диверсантов» все же уцелела. Что же, будем искать… встали и потопали дальше. Эх, тяжела и неказиста жизнь у пехоты — царицы полей! Все ножками, ножками… и пыль полевую в полное горло поглотать и водички на переправах вдоволь похлебать и землицу, пересохшую на летнем солнышке покопать вдоль и поперек… тяжело, етить твою…, горький хлебушек у пехоты! Ох, горький и соленый! Соленый от своего же собственного пота, который стекает откуда только можно и даже периодически капает с кончика персонального носа в мелкую как пудра, дорожную пыль… Пыль! Эта пыль уже покрыла толстым слоем сапоги, форму, оружие, кожу на руках и лице.
Наша группа бегала по полям, лесам и горкам до самого обеда. Результаты впечатляли и удручали одновременно — диверсантов частично выбили, своих потеряли немеренно.
Итак, подошло время обеда, и «война» наконец-то закончилась. Причем, война закончилась исключительно по волевому решению главного посредника, который, откровенно скучая, просидел почти весь день на берегу вонючей реки, угрюмо наблюдая за «увлекательным» процессом «поиска уплывших автоматов».
Наши парни потом рассказали, что данное действо напоминало эпизод из фильма «Чапаев», когда легендарный Василий Иванович заставил своих нерадивых бойцов выловить все оружие, утопленное в мелкой речушке.
Так вот, когда оба автомата были наконец-то найдены, подполковник с кафедры тактики с плохо скрываемой тоской посмотрел на часы и принял гениальное решение — войне конец, т. к. неумолимо приблизилось время обеда.

















