Люфтваффельники

Говорить и сдерживать накатывающую волну, он уже одновременно не мог. Засунув одну руку в карман джинсов, он фактически пережимал свое мужское достоинство, не давая разбушевавшейся жидкости, вырваться за пределы организма.

Что ещё говорила его неожиданная спутница, Плуг уже не слышал, так как в его ушах настойчиво булькали продукты жизнедеятельности его могучей тушки.

Пока девушка доставала ключи из сумочки, вставляла их в замочную скважину, Плуг, тихо подвывая и судорожно пританцовывая, сдерживал себя от непреодолимого желания вышибить дверь, чтобы оказаться наедине с керамическим другом, самым для него желанным на тот момент в его жизни.

— Проходите, пожалуйста, в большую комнату, а я сразу на кухню. Может минеральной воды, пока кофе варится?!

Слова Инги показались Плугу чудовищным издевательством, но достойно и вежливо ответить уже не было сил, и он с жалкой улыбкой благодарности на лице, энергично помотал головой в знак отрицания.

— Проходите, не стесняйтесь. Только прошу вас, разуйтесь, пожалуйста. Там ковёр иранский с толстым ворсом, ручной работы.

Настоящая персидская культура, папа из командировки привез. Вон магнитофон, записи разные есть. Вам что нравится? Мне итальянцев дали. Вы, какой кофе предпочитаете? Арабику или робусту?! Сейчас вода закипит, я скоро, — голос Инги долетал до Плуга, уже издалека, и через раз.

Он, тем временем, рыскал по квартире в поисках маленькой комнаты с таким белым, с таким желанным, с таким нужным предметом, как унитаз. Счастье уже было так близко, но синяя птица удачи откровенно глумилась над страданиями Плуга.

Явно, сегодня был не его день! Ну, очевидно, звёзды и планеты не так встали! Не так!

В коридоре, ведущем к двум заветным сантехническим достижениям человечества, одно из которых, О Боже! — сам туалет, лежала огромная овчарка, причем, агрессивно оскалив зубы и её немигающие глаза зловеще смотрели, буквально, сквозь оторопевшего от неожиданной встречи Плуга."

"«Знатная зверюга! Наверное, медалистка?! Вон как пристально смотрит, не отрываясь. Похоже тренированная. Сейчас бросится?! А у меня джинсы новые.

Порвет на тряпочки. Всё! Это конец», — успел тоскливо подумать страдалец.

Просить даму в первую минуту пребывания с ней наедине, в её же квартире, о возможности получения доступа в туалет, минуя злобную собачину, было для гордого Плуга позором, смерти подобным.

Плуг в отчаянии сглотнул слюну, и осторожно, чтобы не расплескать своё содержимое и не нервировать собачку, медленно вернулся в комнату.

Его мыслительный процесс резко активизировался.