Люфтваффельники

А мы как-то расслабились, успокоились и почивали в объятьях убаюкивающей эйфории, абсолютно забыв, что наш командир батальона — коварный Пиночет, не дающий себе ни сна, ни продыху, ни днем, ни ночью. Хотя, что с контуженного возьмешь?! Дурная голова ногам покоя не дает!

Батальон уже около месяца плотно висел в училище, лишенный всех видов увольнений в город за досадное происшествие с портвейном «Акдам». Речь о данном божественном нектаре ликероводочной продукции пойдет немного дальше.

Так вот, влекомый своим охотничьим инстинктом, неугомонный и кровожадный Пиночет вышел на традиционную ночную охоту.

Скажем честно, ночка у него не задалась. Облазив все густые заросли крапивы, заботливо рассаженные вдоль всего бесконечного периметра ограждения училища и тщательно культивируемые комендантом училища подполковником Голдыревым (таким же законченным извращенцем, как и его лучший друг — Пиночет), наш комбат в результате к своему всепожирающему стыду, никого не поймал. Ну, не было ни одного самоходчика, и все тут, хоть вешайся от отчаяния.

Полковник Серов скрупулезно облазил все тайные курсантские тропы, проинспектировал все дыры в колючей проволоке.

Ничего! Ни одной поклевки! Дело принимало неожиданный оборот, Пиночет пошел на принцип. Переборов свою патологическую врожденную брезгливость по отношению к вечно чавкающим и жующим свиньям, он инкогнито посетил свинарник, надеясь застать на его территории какого-нибудь хитромудрого курсанта, тайно зарывающего в навоз пару бутылочек «беленькой». Про запас, до лучших времен. В долговременное хранение. Но, опять ничего! Облом! Явно, жизнь для Пиночета теряла разумную перспективность и всякий смысл.

Пиночет начал проявлять отчаянное беспокойство, в его голове не укладывалось, что бессонная ночь может пройти впустую, без улова. Не может такого быть! Просто, не бывает такого, по-определению, и все тут!

Комбат решил поступиться своим профессионализмом охотника и заглянуть на заповедную территорию, где обычно никогда не охотился. Он решил обследовать самый короткий путь к ближайшему студенческому общежитию, так называемую «дорогу жизни». Про «дорогу жизни» знали все офицеры училища, но устраивать засады на ней считалось признаком дурного тона, не достойным для искушенных ловцов нарушителей воинской дисциплины и распорядка дня.

Позволить себе задержать самоходчика на «дороге жизни» могли только желторотые лейтенантики, и то лишь в самом начале своей карьеры ловцов и азартных следопытов. Настоящие мастера охоты и слежки лишь снисходительно улыбались и выискивали более интересные варианты для своего самоутверждения и профессионального роста.

Эта легендарная тропа была прямолинейна как линия, соединяющая две точки по кратчайшему расстоянию.