Люфтваффельники

О, чудо! Матерый комбат сразу напрягся и сделал стойку, он увидел всполохи разноцветных отблесков на оконном стекле — явно работал телевизор, причем глубоко в неурочное время. Несанкционированно! Нарушение! Измена! Предательство!

Пиночет стремительно ворвался в казарму и пулей влетел на второй этаж. От взыгравшего в крови командирского куража и азарта, а так же, в предчувствии знатного порева, полковник Серов забыл о своем немного непрезентабельном виде и сногсшибательном запахе. Комбат рвался в роту. Он летел по лестнице, как гончая по кровавому следу на долгожданной охоте, преследуя раненого и опасного зверя.

Но, и мы не лыком шиты. Сработала ночная сигнализация. Не та электронная сигнализация с многочисленными разновидностями датчиков и навороченных систем спутникового слежения, которыми сегодня оборудуют современные машины и квартиры, а примитивная и поэтому абсолютно надежная и безотказная."

"На темном участке лестничного проема была натянута обычная нитка, на одном из конце которой висела пустая и мятая консервная банка из под тушенки. Пиночет на бегу зацепил нитку ногой, она порвалась и в ночной тишине, пустая банка, громыхая и звеня, покатилась по ступенькам лестничного пролета.

Комбат чертыхнулся и ускорился, активно помогая себе руками, цепляясь за перила.

Он буквально влетел в роту как вихрь, как ураган, как разъяренный демон. Но, его ждала мирная, идиллическая картина. Бодрствующий дневальный, спокойно, вкрадчивым и размеренным голосом принялся докладывать свою уставную скороговорку об отсутствии происшествий в нашем подразделении.

Пиночет не дослушав рапорт, метнулся в спальное помещение.

Личный состав роты, сладко посапывая и местами громко попукивая, умиротворенно спал. Экран телевизора был равнодушно черен. Комбат нервно заметался по казарме, пытаясь найти курсантов, шарахающихся после команды: «Отбой». Сопровождающий его сержант из состава наряда, принюхавшись, пытался держаться от свирепого командира подальше, стараясь при этом, незаметно, зажимать нос пальцами.

Пиночет энергично прошелся по расположению роты и вдруг остановился у задранного под потолок телевизора, его осенила гениальная мысль.

Он повернулся к сержанту, тот мгновенно убрал руку от своего носа и старательно задышал ртом. Пиночет многозначительно и ехидно улыбнулся.

— Сержант, дайте дневальному команду, пусть принесет мне табуретку.

— Есть товарищ полковник! Только разрешите, я сам, лично принесу?!

Не дожидаясь разрешения комбата, дежурный по роте, стремительно испарился из ареала досягаемости запаха благоухающего Пиночета и, найдя свободную табуретку, присел на нее. Сержант не спешил вернуться к Серову.