Лобстер для Емели

Герка по характеру был рыцарем, он им замечание сделал – не мог пройти мимо, если женщину против ее воли куда-то тащат, бьют, непременно заступался. Негодяи его убили, тело в лесу закопали, девушка удрала. Все. Но мама Геру до сих пор ждет, говорит, он жив. Я с ней не спорю, ей от такой мысли легче.

Лидия прижала ладони к щекам.

– Проклятые дни. Когда брат не пришел ночевать, мама не забеспокоилась – значит, он поехал к Матвею, там и остался. Через день ближе к вечеру позвонили из милиции с вопросом: «Супруги Кузнецовы, Матвей Николаевич и Галина Петровна, вам знакомы?» Мама испугалась: «Да. Что случилось?» Ей в ответ: «Приезжайте на опознание тел». А у нас недавно папа умер, инфаркт случился. Мама еще от кончины мужа не оправилась. Но что делать, поехала на опознание, уже рассказала вам о нем.

Лидия закрыла лицо рукой.

– Отец умер, Гера так и не вернулся, Матвей и Галина погибли. Я чуть с ума не сошла, рыдала без остановки. А мама даже в советские годы в церковь ходила. Вера ее спасла. Мамочка каждую неделю начала на выходные ездить в монастырь. В пятницу вечером укатит, в воскресенье поздно вернется. Я не воцерковленная, но антирелигиозную пропаганду дома не вела. Даже один раз напросилась с ней – устала хуже ездовой собаки. Службы длинные, между ними все прихожане работают, каждый что-то свое делает. Мама, оказывается, решила научиться иконописи, сидела в мастерской. Мне дали шланг цветы поливать. Обед вкусный, ужин тоже, и завтрак хорош. Гостиница приличная. Бедная обстановка, но чистота изумительная. И дышится там хорошо, и настроение прекрасное. Но! Отдохнуть некогда. Утром в пять подъем, служба, работа, вечером опять молиться. Увольте, не мое. А мама прямо расцвела. Потом у нее там появился знакомый алтарник Владимир. Вернется мама домой, давай рассказывать про поездку, и с языка у нее не сходит: «Владимир сказал… Владимир объяснил… Владимир поступил… Владимир, Владимир…» Я в один день подумала, может, алтарник на маме женится? Сказала ей, что никогда протестовать не стану, пусть она будет счастлива. Мама руками замахала: «Нет, нет!» А сама начала в монастырь надолго уезжать. Работала там на кухне, уволилась из гимназии. Дальше – больше. Ей предложили преподавать в сельской школе, которая расположена рядом с обителью. Мамуля насовсем в деревню уехала. В столицу редко возвращается. Когда приезжает, прекрасно выглядит. Я ее не расспрашиваю, но подозреваю, что у них с алтарником все хорошо. Меня она с ним наотрез знакомить отказывается, а я не настаиваю.

Глава двадцать четвертая

Дома вкусно пахло. Я сбросила кроссовки и услышала голос Степы:

– Картошечку пожарил.

– Бегу! – обрадовалась я.

– Руки помой, – велел муж. – Как съездила?

– Сейчас все расскажу, – пообещала я и порысила в ванную.