Логика выбора

Особенно теперь…

Нет, так продолжаться не может! Сейчас опять навалятся тяжелые мысли, воспоминания, нахлынет тоска, апатия… Я привык чувствовать себя предателем, недаром за квартал обхожу детей: стоит зазеваться, и мигом появляется плоская картина с языками пламени, пенистыми волнами, паровозными колесами и отчаянно-умоляющим взглядом ребенка, в помощи которому ты отказываешь. Но, оказывается, быть преданным не менее тяжело.

Плюнуть и рвануть в Роганду, разом решив все проблемы! Все? Увы, только одну – ничего не опасаться: я невидимка, когда не делаю свое дело. А что до остального… Ни браска, ни зеленый дым не помогут, так уж по-дурацки я устроен. Вот если бы вытравить из себя разную чепуху – принципы, убеждения, долг, совесть. Но чем тогда я буду отличаться от несчастных постельных животных?

Смеркается. Время. Я направился к центру. Черное небо расцвечивали сполохи от протуберанцев обреченной звезды. Противоестественное зрелище внушало парализующий биологический ужас, возникающий где-то на клеточном уровне. Недаром так скакнуло количество потребляемого алкоголя, наркотиков. И самоубийств.

Душно, люди вокруг нервные и взвинченные, много пьяных. Самочувствие отвратительное, и, что самое скверное, нет уверенности в себе.

Поведение Т. в предстоящей ситуации моделировалось компьютерами по всем правилам теории игр. Это была особая фигура, чрезвычайной важности. Следовало нащупать варианты, дающие положительный эффект при любом, даже самом неблагоприятном раскладе. Но сделать это не удалось. Все зависело от меня, а я совершенно не готов к разговору.

Т. жил в старом многоквартирном доме, и, с трудом поднимаясь по пахнущей мочой крутой лестнице, я вспомнил те веселенькие коттеджи, которые строили в самых заповедных и живописных местах для высшей и первой категорий. Впрочем, иногда туда попадали и особо отличившиеся граждане второй категории. Такие, как, например, Клайда… Может, лечь на площадке и поспать пару часов? Да, мысли приходят одна глупей другой…

Перед высокой резной дверью с облупившейся краской я на секунду остановился и попытался настроиться нужным образом, на минуту мне даже показалось, что это удалось. Звонок тренькнул едва слышно, и тут же щелкнул замок. В дверном проеме стоял крупнейший философ планеты, специалист по логическим системам, автор сотен статей, десятков монографий и фундаментальных учебников, основоположник официально признанной доктрины о принципах этической допустимости. Когда-то он мог повести за собой весь народ, и тогда история Таго, а может, и всей Навои была бы совсем другой. Но он не стал ввязываться в политические игры и потому остался жив и продолжил заниматься наукой.