Логика выбора

Место было выбрано специально: самый дорогой ресторан Стакки, изысканная кухня, лучший обзор – терраса: красивый вид на бесконечный, красно-бирюзовый от заходящего солнца океан, по которому носились разноцветные прогулочные катера, молчаливые, целенаправленно меняющие направление полета четырехкрылые птицы… Да и опасаться здесь было нечего: мы сидели на втором этаже, поблизости никого не было, а шум разбивающихся внизу волн глушил звуки разговора, даже если бы у стоящего в отдалении белобрысого официанта был остронаправленный микрофон, которые в этом мире еще не появились.

Вечерело, желто-красный диск, изуродованный черными пятнами, наполовину скрылся в прозрачной воде, в соленом морском воздухе чувствовалась прохлада, легко дышалось. Только тянущиеся из-под воды зловещие щупальца утопающей звезды портили впечатление. Да не нравился белобрысый официант: слишком короткая стрижка, накачанные плечи, мощная шея, широкие запястья… Впрочем, балкон второго этажа был выбран не только из-за красивого вида: наплевав на инструкции, я надел левитр – пока добегут, то и понять не смогут: куда делся этот Глостер Чи?.

Но больше всего мне не нравился Нурк Дод, с которым, если знать его обычную каменную невозмутимость, сейчас случилась настоящая истерика.

– Не волнуйтесь, гражданин Дод, мало ли кто что болтает в городе. – Я поднял рюмку «Золотой капли», которая тоже была драгоценной, как и все сегодняшнее меню. – Давайте выпьем за Мудрейшего!

Услышав имя Мудрейшего, первый инстинктивно схватил рюмку и выпил, но это не вернуло ему обычного благодушия. Сдерживая рвущийся наружу гнев, он ждал пока подскочивший официант наполнял рюмки желтой, переливающейся сине-зелеными оттенками жидкостью.

– Сам факт существования Специального Бюро является высшей государственной тайной! – сдавленно зашептал он. – Даже я, ты понял – даже я! – услышал о нем через месяц пребывания в должности, позволяющей это знать!

– Очень необычный вкус, – сказал я, отправляя в рот очередной узенький кусочек, нежно-белый с одной стороны и золотисто-коричневый с другой. – Пожалуй, полосатик стоит тех денег, которые за него берут!

– А ты, всего-навсего торговец всяким барахлом, спрашиваешь меня о нем так безразлично, будто интересуешься, не мучит ли меня запор! – продолжал возмущаться Нурк Дод.

– Что вы, гражданин Дод! – обиделся благовоспитанный Глостер Чи. – Во-первых, хотя я и не склонен преувеличивать значение произведений искусства, которыми весьма увлечен даже столь высокий чин, как десятник народных защитников гражданин Зетт Ге, но называть их «барахлом» было бы все-таки несколько… неосмотрительно.