Ло. Лётная школа

Накануне я вырубилась сразу, как только Правый раздвинул полотняную походную койку, а Левый бросил туда матрас, подушку и белье. Скорее всего, это был величайший акт человечности с их стороны, но оценить я не успела. Стянула кроссовки и залезла под одеяло, как была.

Зато вопрос жизни, а особенно гигиены, накрыл меня сейчас с головой.

Ряд белых писсуаров на правой стене туалета насмешливо спрашивал: ну? Совсем я не думала об этой стороне жизни, продираясь сюда сквозь танковые ежи пятиборья. Писать стоя — это фокус на все времена. Ладно. Унитазы в кабинках были.

Что там в душевой? Нет дверей. Нету. Зачем мускулистым красавцам скрывать друг от друга чудные рисунки и подробности атлетических тел? Хочешь интима и скромности? Вали к умникам на метеоотделение. Я понятия не имела, как там устроен быт, но отчего-то казалось, что там обильной мышцой не хвалятся. Скорее решают кроссворды седьмого уровня всей группой за закрытыми на крючки перегородками. Вспомнилась уютная моя ванная комнатка в Сент-Грей с незабудками по глянцу веджвудского сантехнического фаянса. Я подавила вздох. Ушла в самый угол к окну. Приоткрыла форточку. Ночью здорово похолодало, март все же. Температура упала до нуля. Желтенькие цветочки куриной слепоты скукожились на побелевшем газоне. Очкастая змея, ботаничка в Сент-Грей, умудрилась вдолбить в меня пару-тройку названий. Минусовой ветер потек во внутрь. Я врубила кипяток. Через пару минут душевую заволокло паром.

— Ого! Вот это баня! Кто там в засаде, отзовись! — незнакомый мужской голос.

Я призвала Неназываемого на помощь. Отвернулась лицом к стене, намылилась пожирнее и откликнулась:

— Петров.

— А! новенький! Слышь, Петров, покажешь приемчик, которым ты Билла-дебила уложил? — не унимался кто-то сзади.

— Это собственность пятого звена! Иди лесом, двойка! — Правый возник где-то в горячем паре. — Птенчик Ло, у тебя три минуты, я следующий. Время пошло!

Блин! Я судорожно смывала шампунь с волос. Когда они успели все подняться! Как я голая пойду?"

"Черное казенное полотенце легко обмотало меня в два ряда. По женской схеме: от подмышек до колен. Я пошлепала к койке сквозь строй сослуживцев. Изредка кто-то кивал, основная масса не замечала, тащась, как зомби по утренним делам. Я прикидывала, как решить неподъемную задачу: надеть трусы в компании полутора десятков мужиков.

— Построение через пять минут! — звучный голос заставил мир вертеться и нестись вскачь.

Делая минимум движений в общей суете, я натянула чистые черные брюки прямо на голое тело. Потом батистовую рубашку с узкими кружавчиками по краям манжет и воротника. Вспомнив вовремя Катарину, собрала складки в штанах ближе к паху. Пиджак оказался великоват, но так даже лучше. Достовернее.