Логово

Или грызли, ломали и портили какие-нибудь предметы, назначение которых им было неведомо. Иногда чесали друг другу спины или лакали капающую с потолка воду.

Зимой они спали кучей, вповалку, как звери, чтобы не было холодно. Огонь они знали и, наверное, сумели бы развести, но его яркий свет был для их глаз неприятен и сильно пугал. Зато толстая шкура выручала их даже в январские морозы.

В своей человеческой жизни они не успели познакомиться с вопросами пола, а когда неизвестная им сила преобразовала их организмы, они стали бесполыми химерами, у которых только часть ДНК была исходной, человеческой, а остальное представляло собой мозаику, в которой часть деталей заменили на другие – инородные. Обновленный организм «серых» был неспособен вырабатывать гаметы – репродуктивные клетки.

Существа эти почти ничего не помнили.

Тот единственный из них, кто попробовал вкус крови, еще когда был человеком, – кто мысленно называл себя Старшим – тоже почти ничего не помнил, хотя его разум был одним из самых ясных среди членов стаи. И все же интеллект Старшего был простым и деятельным, нацеленным на понятные вещи: как раздобыть еду, как устроить ловушку на дичь, как сделать загородки в логове.

Только один из них превосходил его умом. Это был самый крупный из «серых» – высоченный, с огромной-огромной тяжелой головой, из-за которой и получил у сородичей свое (мысленное) прозвище.

Несмотря на силу, нрав у него был смирный. Драки в стае случались редко, но все же бывали – иногда за кусок, иногда просто от скуки. Но никто не осмеливался трогать Большеголового. Хотя он был мирным и задумчивым. И любил одиночество.

Часто он сидел один в уголке, и его лицо – вернее, морда – выражало то, что было для остальных чуждо и непривычно. Мысль… Он думал… Это могло продолжаться часами, и никто не смел тревожить его в такие моменты. Иногда он смотрел из разбитого окна на лестнице на то, как падает дождь или снег, как стелется туман или сверкают молнии. Иногда смотрел на окна и крыши высоких зданий, на покореженные останки машин во дворе. О чем он в это время размышлял, никто не знал."

"Случалось, Большеголовый уходил один, чего другие не делали никогда – те ходили только тройками или парами. Из таких вылазок он часто приносил странные вещи и сваливал их в своем углу. А потом часами мог сидеть, перебирая и рассматривая их, вглядываясь в них и водя когтистым пальцем вдоль странных черточек и картинок, которыми были покрыты некоторые из них.

Остальные смотрели на него с недоумением, а иногда со страхом.

Вот и сейчас он шел немного в стороне от остальных.

Группа приближалась к городу, к месту, которое когда-то звалось вокзалом.

Мир совсем не казался им серым и молчаливым.