Логово

Скорее, ее смонтировали из готовых секций уже после ядерных ударов.

А вот дома были герметичными. Как на Марсе. Узкий тамбур играл роль шлюза. Внутри каждого жилища – фильтровентиляционная камера. Такого же типа, какие ставят в небольших убежищах. Впрочем, четырех-пятиместные убежища в подвале каждого коттеджа тоже имелись.

«Надо убедить себя, что мы первые люди на Марсе, а не последние люди на Земле», – говорил себе Малютин.

***В кухне размером с купе поезда капала вода из крана. С каждым днем чинить что-то становилось все труднее: все ржавело, портилось, а запасные части достать было почти невозможно.

Раньше брали в супермаркетах, теперь скручивали в соседнем дачном поселке, снимали, откуда только можно.

За окном завывал ветер.

Осень. Ядерная.

«Ну, вот тебе и сорок шесть, – подумал он. – А когда-то казалось, что дожить даже до сорока нереально».

Николай потянулся за стаканом и налил себе до середины. Он давно знал, что алкоголь на него не действует седативно и настроения не улучшает, но ради дня рождения…

Стук в железную наружную дверь заставил его вздрогнуть и чуть ли не свалиться с дивана. Несколько секунд он смотрел в никуда, потом принялся лихорадочно прятать телефон и зарядку.

«Люди не поймут». Они же не поняли, когда он включил две говорящие игрушки на батарейках и полчаса слушал, как они беседовали, повторяя случайные фразы: «Я люблю тебя!», «Как дела?», «Погода сегодня чудесная!», «Давай дружить!».

– Малютин! Малютин, мать твою, что с тобой? – услышал он знакомый голос и поплелся открывать.

Дверь герметизировалась с помощью штурвала. Как на корабле. Поэтому часто ходить туда-сюда было напряжно. Хотя он был не из тех, кто тяготился изоляцией.

Выйдя в шлюз и закрыв за собой дверь в дом, он протер запотевшее окошечко в наружном люке.

– Ну, чего надо?

– Пусти, надо поговорить, – Глеб Семеныч Востряков был категоричен.

Открыв старосте дверь и, после того, как тот снял резиновые сапоги и куртку с капюшоном, пропустив его в дом, Николай машинально пожал протянутую руку.

– А я думал, ты опять «уши» надел, – проворчал глава поселка, поправляя кепку. Это был уже не молодой, но крепкий мужик, который говорил с сильным «оканьем». За эти двадцать лет он почти не изменился.

Только поседел, облысел и чуть сильнее пригнулся к земле. Даже свитер с высоким воротом был на нем тот же, в котором Николай его впервые увидел.

– Да какие «уши», – Малютин махнул рукой. – Сломался плеер месяц назад.

– Меня послали передать, что в Клубе тебя сегодня ждут. Отметим. Приходи, все ж таки надо вместе собираться.

– Приду, – соврал Николай. – Обязательно. Вот только галоши надену.

– Так. Опять грузишься? А ну, блин, встряхнись. Это было не вчера…

– Ага. Позавчера.

– Всем тяжело. Не ты один потерял.