Логово

Староста был в камуфляже (скорее, в форме охранника, чем военного) и при своей любимой кобуре, которую он иногда носил как символ власти. Следом вошел Максим Бураков, его помощник, с помповым ружьем в руках.

– Я ему в подсобке постелила, – отвечала кладовщица. – Завтра перенесем его в медпункт, но пока нельзя, нужен покой. Вроде лучше ему. Лев Тимурович сказал, что жить будет. Рана, конечно, грязная и рваная, но неглубокая… Остальное – ушибы, ссадины и сотрясение мозга. Похоже, от падения.

– Что за животные его подрали?

– Врач сказал, что на волков и собак не похоже.

– А сам он что говорил?

– Говорит: так и не понял, что это было. Мол, темно было. Но в пистолете у него всего два патрона. Похоже, в кого-то стрелял, хотя сам не помнит.

– Чепуха какая-то. Быть такого не может. И где Борис с Алексеем?

Ох уж этот Семеныч. Как и все люди его поколения, не признававшие Интернет, он считал мир простым и однозначным, не имеющим места для «небывальщины». Именно поэтому Малютин не стал излагать ему свои догадки. «Того и гляди смирительную рубашку наденут».

– Говорит, что они пропали уже тут, в двух шагах от поселка.

Возле кафе, – ответила Марина на полтона тише. – Надо сходить за ними. Как бы чего не случилось…

– Ни за что, – отрезал Семеныч. – Только утром. Никто на ночь глядя из деревни не пойдет!

Его мордовороты молча покивали, косясь то на окно, то на шлюзовую дверь. Им было явно ссыкотно выходить за порог.

– Утром спасать будет некого, – произнес Малютин, и все повернулись к нему. – Если они еще живые. Или кровью истекут, или замерзнут, или дозу получат. Есть желающие пойти со мной?

Никто не заметил, как он минуту назад, проходя мимо стеллажа, опрокинул в себя из банки сто миллилитров спирта, предназначенного якобы для протирки микросхем, но который Василий явно приготовил для себя.

Николай почувствовал, что тоже хочет свои внутренние микрочипы.

– Никого не пущу, – уже не так уверенно повторил староста, обводя взглядом остальных. Но поддержки не нашел. Люди были не против дать «психу» шанс.

Но никто не рвался в добровольцы. Наступила такая тишина, что слышно было бульканье воды в трубах и звук работы фильтровентиляционной камеры.

– Пошли, Васёк! – громко сказал Малютин.

 – Прогуляемся. Ты же мужик. Надо помогать ближним.

Механик посмотрел на него дикими глазами, как на самоубийцу. Даже попятился.

– Меня в это не впутывай. Все знают, что ты на голову ушибленный и ищешь смерти. Вот только даже она тебя не берет.

Зато во взгляде Марины читалось: «Да ты просто герой!». В другое время биолог был бы этому рад, но сейчас просто отметил.

– Если живы. Приведу. Если нет… принесу то, что осталось.

Он повернулся к шлюзу и поправил несуществующую шляпу на голове.