Логово

И хоть вдыхать ту смесь, что называлась атмосферой, было не смертельно, – накапливать свою годовую дозу никто не хотел.

Проклиная все, биолог начал одеваться, матерясь и путая штанины и рукава. Виски ломило, во рту был мерзкий привкус кошачьего туалета.

Когда он открыл дверь, никого снаружи уже не было. Откуда-то из центра поселка доносились крики и возбужденные голоса.

Темень была такая, что даже в «трубе», где практически невозможно было свернуть куда не надо, он почувствовал дискомфорт и страх: тонкий пластик – плохая защита от того, что могло быть снаружи.

«А что там может быть?»

Он уже хотел идти в сторону Клуба, когда услышал жалобный крик.

Николай прислушался. Но услышал только стук наполовину оторванного от крыши соседнего брошенного дома листа железа да далекие раскаты грома, похожие на канонаду.

«Показалось?»

В этот момент крик прозвучал снова. Он доносился из хозяйственной постройки, желтая облезшая стена которой выделялась на фоне серых домов.

– Выпустите меня. Я не убивал никого! Это они. Эти…

С Тимофеевым Николай особо не общался. Но Малютин знал, что этот человек, тихий и незаметный, души не чаял в своей жене, с которой познакомился и сошелся уже здесь.

– Да как я открою? Ключ у Семеныча. Я возьму его и вернусь, – громко сказал Николай.

Нечего было и думать о том, чтобы взломать оббитую железом дверь с врезанным замком. Не сумев сказать больше ничего ободряющего, биолог побежал за остальными. Услышав, что он уходит, пленник начал кидаться на дверь, как безумный. И когда Николай уже скрылся за поворотом «трубы», тот все еще бился об нее, как раненый зверь.

***К 2:00 в Клубе собрались почти все – заспанные и напуганные.

По предложению Малютина окна первого этажа забаррикадировали мебелью. Вернее, баррикадировать, двигая тяжелые шкафы по полу, пришлось ему одному – с минимальной помощью от других.

Кто-то посмеивался над ним, кто-то просто пожимал плечами.

Собственно, клубом – в том смысле, какой их поколение привыкло в это слово вкладывать, – здание не было. Снаружи оно, обшитое каким-то особым материалом, который не опознал даже опытный отделочник, выглядело вполне современно, внутри же это был типичный сельский дом культуры: столовая, актовый зал на первом этаже и несколько тесных кабинетов, обставленных староватой, но прочной мебелью, на втором.

Ни в одном другом здании собрать всех жителей было невозможно. Разве что на Ферме, но там не было даже лавок – не на голой земле же людей размещать.

В актовом зале они все и собрались. Это было похоже на профсоюзное собрание или встречу тех, кому за сорок. Нарушала картину только кучка детишек, которым отвели отдельный уголок зала под присмотром Льва Тимуровича и нескольких мамочек.