Логово ведьмы

Она вцепилась в край стола и сдавленно проговорила:

– Извините, мне нехорошо.

– Что? – недоуменно спросил посетитель. – Это у вас такая система? Я заплатил за прием вашему секретарю. И узнал лишь о том, что вам нехорошо. Какое незатейливое мошенничество.

– Если хотите, деньги вам вернут, – тихо сказала Ирина. – Но не уходите. Мы сейчас попробуем поработать. Садитесь.

Глубокие зеленые глаза поймали взгляд светло-карих, и старик прерывисто вздохнул, опустился на стул, покорно сложил тяжелые узловатые руки на коленях.

– Ваша проблема в прошлом, – проговорила Ирина. – Ваша работа была связана с засекреченной информацией.

– Да, – потрясенно ответил посетитель. – Я был агентом разведки в одной из стран… много лет тому назад.

– Вас мучают обида, недоумение. Вы считаете, что вас предали. Расскажите, пожалуйста.

– Понимаете, поступил донос на меня руководству нашего ведомства. О том, что я сотрудничаю еще с одной разведкой.

– Это правда?

– В определенной степени. Дело в том, что это достаточно распространенный способ сбить с толку слежку, закрепиться, расширить возможности. Но попадаться на этом нельзя. Даже не так. Нельзя допустить именно доноса. Поскольку негласно это обстоятельство не вызывает официального протеста. Ну, а если попался, то, как говорится, по всей строгости.

– Вам до сих пор трудно смириться с провалом, пережитым унижением?

– Нет, дело не в этом, хотя пройти пришлось через такое, о чем говорить не просто тяжело, а невозможно. Дело в том, кто написал этот донос. Полной информацией обладал лишь один человек – мой лучший друг. Поэтому для меня все эти годы вопросов в этой истории не было. Но вчера я узнал, что Валентин умер. Мы не общались с ним больше тридцати лет. Его вдова позвонила мне и попросила прийти на похороны. Говорит, Валентин перед смертью просил ее передать мне, что он ни в чем не виноват. И мне стало страшно: а вдруг я действительно ошибся?

– Вы принесли фотографию друга?

– Да, только она у меня очень старая и, к сожалению, групповая. Мы здесь все молодые. Я, он, наши жены.

– Ничего. Давайте.

Ирина пристально посмотрела на пожелтевший черно-белый снимок. Хорошие молодые лица. Открытые, смелые, умные. Она прикрыла глаза. Увидела холодный длинный коридор, деревянную дверь, строго обставленный кабинет, письменный стол, лист бумаги с текстом, отпечатанным на старой пишущей машинке.

– Игорь Иванович, – обратилась Ирина к посетителю. – У вас сохранилась пишущая машинка «Эрика»?

– Да, сейчас у меня есть компьютер, все собираюсь написать о своей жизни, что-то вроде мемуаров. Но все пишущие машинки я храню. Я их воспринимаю не как коллекцию, а как круг друзей, которые были со мной в разные периоды. С каждой связано что-то важное. «Эрика» – моя первая машинка.